«Сама дура виновата»

«Я была беременна нашим вторым ребенком шестой месяц. Он снова пришел домой пьяный. С тех пор как его уволили, он стал много пить с какими-то новыми «друзьями». Я его боялась… нет, когда он трезвый, он очень хороший, правда. Он заботливый: и по дому мне помогал, и со старшим сыном занимался. А как выпьет, начинал скандалить. Несколько раз он меня толкал, но не сильно. А в тот раз пришел совсем невменяемый, сказал: «Не мой ребенок, ты гуляешь». Ударил по лицу, потом кулаком в живот. Я начала плакать и кричать, сказала, что вызову полицию. Он избил меня, а потом лег спать. Я собрала вещи, взяла старшего сына и уехала к родителям в другой город».

Это случилось девять лет назад. Ребенка Наталья (имя изменено – прим. ред.) потеряла. Заявлять на мужа в полицию не стала. А он уже через месяц приехал в дом ее родителей, уговаривал вернуться, на коленях ползал, клялся и божился, что никогда больше… Наталья вернулась, хотя её отец умолял развестись и остаться в родном городе хотя бы на первое время.

За девять лет лучше не стало. Муж все также пьет и бьет. Родился еще один ребенок, как выяснилось позже, с задержкой в развитии. Наталья зашивается на двух работах, поддержки от родителей мужа нет, свекровь сына жалеет и после очередного пьяного дебоша просит Наталью простить, потерпеть, сохранить семью. И постоянно звучит: «Ты же знаешь, как он тебя любит…и мальчиков. А когда он пьяный, ты его не зли, дай ему проспаться». Помощи от своих родителей Наташе ждать также не приходится. У отца Натальи не выдержало  сердце, в пятьдесят лет умер от инфаркта. Наташа винит в его смерти себя: «Это из-за меня, он все время из-за меня переживал». У матери обнаружили сахарный диабет, начались осложнения,  она почти ослепла. С ней живет младшая сестра Натальи, которая сбежала от мужа. Она, как и сестра, стала жертвой домашнего насилия, но терпеть не стала: с 3х-летней дочкой уехала жить к матери и подала на развод. А Наталья не уходит, терпит и даже мужа своего жалеет и оправдывает. Мол, не удалось ему себя в жизни найти, вот и пьет с горя. А так-то, когда трезвый – золотой человек.

 

Почему они не уходят?

История искалеченной жизни Натальи – обычная история, как бы это ужасно ни звучало.  Статистика такова: каждая шестая женщина в Молдове страдает от побоев и унижения в семье. От домашних агрессоров не защищен никто: жертвами становятся и домохозяйки, и учительницы, и продавщицы, и жены депутатов. Подавляющее большинство женщин, страдающих от насилия в семье, живут в сельской местности (68,2%). В 2015 более 2000 преступлений было совершено на почве семейных скандалов, 36 женщин были убиты, 80 получили серьезные ранения. Также в результате семейных конфликтов пострадало 72 ребенка.

 

По мнению неправительственных организаций, официальная статистика – всего лишь верхушка айсберга. По данным Promo-LEX, ежегодно в Молдове в результате домашнего насилия погибает не менее 50 женщин. А сколько случаев избиений, психологического и экономического насилия остается «за закрытыми дверями»? Женщины боятся сообщить в полицию, не хотят позора и осуждения со стороны родственников, считают, что не нужно «выносить сор из избы». Так и живут годами.

В жутких историях женщин, десятилетиями страдающих от домашнего насилия, поражает налет обыденности: бил много лет, изо дня в день, все соседи знали, но никто не вмешивался. А женщины…Почему они остаются, почему годами терпят всё, даже когда их медленно и по-тихому убивают?

«Да ей это нравится, этакое домашнее садо-мазо. Сначала, когда он её бил, она прибегала ко мне жаловаться, несколько раз даже на пару дней у меня оставалась. И я ей говорю: «Тань, да уходи ты от него, не пропадешь, так жить нельзя, дура ты, он же прибьет тебя однажды». А потом ей этот урод начинает названивать, с цветами на улице караулит. И снова у них любовь-морковь до следующего раза. А я остаюсь, как идиотка. Я сначала хотела помочь, уговаривала, объясняла, ругалась – не помогает. Вот ей, видимо, так нравится, нужно ей, чтобы чтоб били. Короче, мы общаться перестали. Видеть это невозможно, а ничего не меняется. Она в своей ситуации сама виновата», – делится моя коллега Саша своей  историей общения с жертвой домашнего насилия.
Ой,  Саша, не в мазохизме дело и не в любви к издевательствам. Всё сложнее и печальнее.

 

Стокгольмский синдром

«…он не был моим хозяином. Я была такой же сильной, как и он. Но он мог быть, образно говоря, иногда моей поддержкой, а иногда – человеком, который мог бы меня убить. Только со мной он стал злодеем, и мы оба это знали» – из «Письма к общественности» Наташи Кампуш, сентябрь 2016г.

В марте 1998 г. в Австрии была похищена десятилетняя Наташа Кампуш. Оперативные поиски полиции не дали результатов, девочку сочли погибшей. Восемь лет спустя, в пригороде Вены, Штрассхофе, объявилась молодая девушка, утверждающая, что она – Наташа Кампуш. Результаты ДНК это подтвердили. Наташа сообщила полиции, что восемь лет она жила в подвале дома своего похитителя, бывшего техника Вольфганга Приклопила. Все эти годы похититель насиловал ее, избивал, заставлял заниматься тяжелой домашней работой, при этом он занимался образованием Наташи, давал ей книги и газеты, покупал подарки и иногда выводил на прогулки. Когда ей удалось сбежать, Приклопиль покончил жизнь самоубийством, бросившись под поезд. Сначала австрийское общество удивлялось и радовалось чудесному спасению девушки, но чуть позже в её адрес поднялась волна недоверия и жесткой критики.

С точки зрения общественности, Наташа не вела себя, как настоящая жертва. По словам полиции, Кампуш «безудержно плакала», когда узнала, что Приклопиль  мёртв, и поставила ему свечку. Она пришла на его похороны. «Нельзя в одночасье забыть единственного человека, с которым ты провела вместе долгие годы, пусть и не по своей воле», — скажет она потом прессе. Она сочувствовала матери похитителя и открыто заявляла о том, что скорбит о его смерти: «Я не считаю, что с его стороны это был правильный шаг. Этот человек составлял большую часть моей жизни». Сразу после подобных заявлений психиатры и психологи подняли вопрос о стокгольмском синдроме.

Термин «Стокгольмский синдром» был введен в широкий обиход после захвата заложников в одном из стокгольмских банков в 1973 г. Жертвами террористов стали 3 женщины и мужчина, заложников удерживали на протяжении 5 дней, угрожая, что все они будут убиты, если власти не выполнят требования террористов. Операция по освобождению заложников прошла успешно, террористы были схвачены и предстали перед судом.   Во время судебных разбирательств жертвы встали на сторону преступников и просили для них амнистии. После того, как захватчики отправились в тюрьму, две бывшие заложницы обручились с ними.

Психиатры и психологи, изучая этот феномен, пришли к выводу, что при определенных условиях, у жертвы возникает защитно-бессознательная травматическая связь с агрессором,  которая позволяет выжить в экстремально-стрессовых условиях. Жертва начинает ассоциировать себя с преступником и оправдывать его. Часто для человека в такой ситуации это единственный способ не лишиться рассудка.

Стокгольмский синдром возникает при совпадении следующих факторов:

— жертва должна быть изолирована от общения с кем-либо, кроме агрессора;

— жертва не видит путей спасения;

— жертва боится обидчика, испытывает подавленность;

— агрессор периодически проявляет доброе отношение к жертве.

У жертвы возникает механизм психологической защиты, основанный на надежде, что если она будет безоговорочно выполнять все требования агрессора, то он проявит снисхождение. Поэтому жертвы демонстрируют послушание, пытаются оправдать действия агрессора, вызвать его одобрение и покровительство. В результате возникает сильная травматическая эмоциональная связь между жертвой и преступником, разорвать её очень сложно. Для этого нужна помощь квалифицированных психиатров и психологов.

 

Заложница в домашнем насилии

Бытовой стокгольмский синдром – часть повседневной жизни, особенно в тех обществах, где повсеместно встречается домашнее насилие. Женщины, страдающие от физического и психологического насилия в семье, не уходят не по своей воле. Их заставляют оставаться с помощью механизма применения насилия через эмоциональную связь.

Романтическое знакомство не начинается с кулака, летящего в лицо. Агрессия проявляется и нарастает постепенно, когда уже есть эмоциональная связка, иначе жертва легко бы соскочила с крючка. А когда происходит первый эпизод агрессии (вербальной или физической), женщина из-за эмоциональной привязанности уже не в состоянии оценить это как угрозу. Она испытывает, скорее, растерянность и удивление, потому что в ее голове никак не стыкуется агрессия и проект совместного будущего. Жертва пытается рационализировать случившееся с точки зрения агрессора, и она находит причины для его оправдания: устал, сорвался, выпил, я не должна была с ним так говорить и пр.

Цикл насилия развивается медленно. Он включает в себя периоды оттепели или «медового месяца», когда домашний тиран превращается в послушного белого зайчика, носит женщину на руках, исполняя любые ее желания. И это сбивает с толку, женщина постепенно убеждает себя, что он – замечательный, нужно только постараться его не злить, и все будет прекрасно. И она старается, очень старается, но «медовый месяц» всегда заканчивается, запуская очередной цикл «насилие-оттепель», и начинается следующий круг ада. Насилие, продолжающееся годами, приводит к неврозам, депрессиям и суициду.

Сложнее всего женщинам рассказать кому-либо о сексуальном насилии со стороны мужа/сожителя. Это совсем табуированная тема, даже в реабилитационных центрах психологам с трудом удается помочь женщине рассказать об этом.

Физическое насилие в семье неразрывно связано с психологическим: агрессор усиленно промывает мозги жертве, чтобы убедить ее, что она никому кроме него не нужна, ни на что не способна, что он вынужден ее «воспитывать» ради её же блага.

«Сначала не бил. Пугал, что скинет с пятого этажа или включал газовую конфорку и заставлял держать лицо над газом. Я все время была в страхе, все время в напряжении. Когда я кричала, что не могу так больше, что он меня убивает, он говорил: «Я же тебя не бью. Я же тебе по сто раз объясняю, а до тебя не доходит, ты все равно делаешь по- своему. Ты не оставляешь мне выхода, я вынужден принимать меры»,  – рассказывает Анна, которая в конце концов сбежала из села на юге Молдовы и уже 3 года живет в другой части страны, но очень боится, что муж её найдет.

Если побои оставляют видимые следы, то психологическое насилие сложно доказать при обращении в правоохранительные органы. «Ну не буду же я в заявлении писать: «Муж постоянно называет меня «жирная корова», «бревно фригидное», «дура с бигудями», «эй ты», «а ну пошла отсюда, развалила здесь свое седло», – жалуется Татьяна, – а жить так невозможно. Он меня пальцем не трогает, но так смотрит и так со мной разговаривает, что меня как парализует. И ведь я все делаю – стирка, уборка, готовка, а он об меня все равно ноги вытирает. И разъехаться никак, у нас малосемейка, и жить сил нет».

Ощущение капкана, из которого не вырваться, усугубляется отношением общества. По статистике, в Молдове треть жертв семейного насилия никогда не обращалась в полицию. Как считают эксперты, женщины не обращаются в правоохранительные органы, в том числе и из-за стереотипов и предрассудков, существующих в нашем обществе. «Воспитание жены кулаком» продолжает оставаться нормой патриархальной модели семьи. Женщины, страдающие от физического и психологического насилия, зачастую не находят поддержки даже в женском кругу.  Так, около 41% мужчин и 19% женщин считают, что иногда женщины «заслуживают» побои. Также в общественном сознании остается устойчивой установка «женщина должна терпеть насилие ради сохранения семьи».

И при этом, общество еще и обвиняет её в том,  что она сама хочет продолжать жить с агрессором: «Если она не уходит, то значит, её все устраивает. Если бы не устраивало, давно бы ушла, не посмотрела бы, что жить негде или работы нет».

 

В тюрьму или на кладбище?

Заложница в домашнем насилии ощущает свою беспомощность и потому, что закон её защищать не спешит. Она не получит помощи извне, пока не докажет, что её жизнь находится в опасности. Как отмечают правозащитники, правоохранительные органы не очень охотно занимаются делами о домашнем насилии, пока дело не дойдет до увечий.

«Некоторые полицейские, прокуроры и судьи пренебрегают жалобами жертв, отказывают во вмешательстве по самым разным причинам и тем самым оставляют их беззащитными пред лицом реальной опасности», – отмечают правозащитники «Promo-Lex».  И это не пустые слова, за последние годы Молдова проиграла уже не одно дело в ЕСПЧ, связанное с ненадлежащим расследованием случаев насилия в семье и дискриминацией жертв преступления со стороны правоохранительных органов.

Отсутствие поддержки со стороны общества, отсутствие должной реакции на насилие в семье со стороны некоторых представителей закона толкают жертву на  преступление.

В 2016 г. суд приговорил Викторию Прутяну, мать троих детей, к четырем годам тюрьмы за убийство мужа. Впоследствии Апелляционная палата (благодаря адвокатам ассоциации Promo-LEX и шумихе, поднятой в прессе) сообщила о переводе осужденной под домашний арест. На попечении Виктории пятеро несовершеннолетних: трое ее детей и два ребенка ее сестры. Виктория неоднократно подвергалась домашнему насилию со стороны мужа, обращалась в полицию, но реальной защиты не получила. Суд неоднократно выдавал ордера о защите жертв домашнего насилия, но муж Прутяну предписания суда не соблюдал. В день выдачи первого ордера (запрещающего приближаться к жертве, звонить ей или каким-то другим образом связываться и контактировать) он пришел и избил Викторию. Оградить жертву от агрессора полиция так и не смогла. Все закончилось тем, что защищаясь от пьяного мужа, женщина убила его ножом.

Как отмечают международные исследователи, занимающиеся феноменом семейного насилия, если женщина убивает агрессора,  то в 80% случаев её признают виновной, и она будет отбывать наказание в тюрьме. Агрессор же редко бывает наказан по закону, даже если насилие продолжается десятилетиями; исключение составляют те случаи, когда жертва или её дети погибают.

Как показывает практика, жертвы редко становится убийцами, в основном в результате домашнего насилия погибают именно они. Напомним, в 2015 в результате насилия со стороны партнера погибли 36 женщин и 80 получили серьезные ранения.

 

Беги, Лола, беги

При любых признаках психологической или физической агрессии нужно действовать, ждать нельзя. Бессмысленно давать новые шансы агрессору. Нужно уходить, обращаться в полицию, к правозащитникам, к психологам, искать помощь в неправительственных организациях и реабилитационных центрах.

Напомним, что в июле 2016г Парламент Республики Молдова утвердил поправки к 11 законодательным актам, которые должны обеспечить высокий уровень безопасности для жертв насилия. Полиция может сразу реагировать на случаи домашнего насилия: участковые могут выдавать предписание, обязывающее агрессора немедленно покинуть жилище на период до десяти дней (ранее ордер выдавался судом). В случае нарушения запретительного предписания, агрессор может быть арестован.

Также на территории Молдовы действуют организации, в которые жертва домашнего насилия может обратиться и получить помощь и поддержку:

Coaliția Națională “VIAȚA FĂRĂ VIOLENȚĂ ÎN FAMILIE”

Телефон: (+373) 22 237 306, Email: [email protected]

AO „Centrul Internaţional pentru Protecţia şi Promovarea Drepturilor Femeii „La Strada”.

Телефон доверия для женщин – 0 8008 8008 (звонок бесплатный по всей территории Молдовы);

AO „Centrul de Drept al Femeilor” (CDF), Кишинев

Телефон: (+373) 68 85 50 50;

Asociația împotriva Violenței „Casa Mărioarei”, Кишинев

Телефон: (+373 22) 72 58 61;

AO „Promo-LEX”, Кишинев.

Телефон: (+ 373 22) 45 00 24, (+ 373 22) 49 26 84, (+ 373 22) 44 96 26;

Centrul de Asistenţă şi Protecţie a Victimelor, Кишинев

Телефон: (+373 22) 55 30 42: (+373 22) 55 84 41;

 AO „Centrul Naţional de Prevenire a Abuzului faţă de Copii”, Кишинев

Телефон: (+373 22) 758 806;

Centrul de Reabilitare a Victimelor Torturii “Memoria”, Кишинев

Телефон: (+373 22) 27 32 22, (+373 22) 27 06 19, моб.: 079704809;

 AO ”Gender – Centru”, Кишинев

Телефон: (+ 373) 69182020;

 AO „Stimul”, Окница

Телефон: (+373 271) 233-51, моб.: (+373) 601 65 416;

Centrul maternal „Ariadna”, Дрокия

Телефон:(+373 252) 2 03 08, моб.: 079000118;

 Centrul Maternal, Кагул

Телефон: (+373 299) 44 080;

 Centrul de Resurse pentru Tineret DACIA, Сороки

Телефон: (+373 230) 23619, Fax: (+373 230) 92964;

 AO „Onoarea şi Dreptul Femeilor Contemporane”, Бельцы

Телефон: (+373 231) 70778; Fax: (0231) 77794;

 AO „Centrul de Criză Familială „Sotis”, Бельцы

Телефон: (+373 231) 92 541;

Centrul de Plasament Temporar pentru Copii, Бельцы

Телефон: ( +373 231) 71003;

Centrul raional Maternal „Pro-Femina”, Хынчешть

Телефон: (+373 269) 23 364; (+373 269) 22 934;

Centrul Maternal „Pro Familia Căușeni”, Кэушень

Телефон: (+373 243) 26 835; (+373 243) 26 975.