By:

«Теснота» Кантемира Балагова. Невыносимая невозможность дыхания

Очередную неделю в BRW-Magazine завершаем разбором фильма Кантемира Балагова «Теснота». Драма была показана в рамках программы «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля и получила премию Международной федерации кинопрессы FIPRESCI.

Главный отборщик Канн Тьерри Фремо, комментируя участие сразу трех фильмов на русском языке в программах фестиваля в этом году, высказал смелую мысль о рождении «новой волны» российского кинематографа. Фремо, правда, не уточнил, что ее характеризует и какие имена сюда можно включать. Понятно, что уже состоявшегося Звягинцева, дебютировавшего в начале 2000-х, в эту категорию не запишешь. Однако тезис о свежих веяниях в киноискусстве России, которое в последние десятилетия отставало от кинематографа других стран, может быть проиллюстрирован «Теснотой» Кантемира Балагова.

Главное, что нужно знать зрителю о Балагове, — наверно, то, что родился он в 1991 году. Начинающему режиссеру всего двадцать шесть лет, а это для кинематографа возраст почти детский. Но будущее всегда за молодыми, ведь именно они приносят с собой обновления в закостеневшие системы.

Выделим и то, что Балагов принадлежит к поколению, которое никогда не жило в СССР и выросло свободным от его противоречий. Оно сформировалось в 1990-х – 2000-х годах под сильным влиянием современной западной культуры. Этих молодых людей можно назвать поколением цивилизационного сдвига, ведь оно приходится на эпоху смены культурной парадигмы постсоветского пространства. Банальным конфликтом «отцов» и «детей» его противоречия не объяснишь. Перед нами совершенно новый тип мышления, во многом находящийся в конфликте с менталитетом прошлого, пытающийся расправить плечи и не способный пока этого сделать.

Еще одна особенность, которая выделяет Кантемира Балагова, — то, что вырос он в Кабардино-Балкарии, в ощетинившемся мире рухнувшей империи и межэтнических конфликтов. Именно сюда, в Нальчик, несколько лет назад приехал преподавать Александр Сокуров, задавшийся целью увести российское кино из центра на окраину. Его труд дал первые всходы: в нынешнем году Кантемир Балагов, один из его учеников, сумел нанести на кинематографическую карту мира регион, остававшийся до этого белым пятном. И если на прошлой неделе, говоря о Кадзуо Исигуро, мы затрагивали тему «постколониальной литературы» Великобритании, то «Тесноту» можно смело окрестить «постколониальным кино» России.

 

Илана, главная героиня творения Балагова, — старшая дочь в одной из еврейских семей Нальчика. На дворе неспокойный и кризисный 1998 год. Младшего брата Иланы и его невесту похищают боевики и требуют с семей выкуп. Родные неспособны собрать деньги самостоятельно, а на плечи героини, и без того переживающей внутренний конфликт, сваливается новая трагедия. Таковая сюжетная завязка «Тесноты».

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с фильмом — свежесть режиссерского взгляда и подхода к российскому кинематографу. Здесь нет безысходности и депрессивности, нет выморочной метафизики, нет набившей оскомину «гражданственности».

Это не рассказ о стране в социально-политических условиях, как часто бывает у современных российских деятелей культуры. Это, в первую очередь, рассказ о людях, их частных радостях и горестях, их маленьких жизнях, которые маленькими никогда не бывают. Да, они вписаны в контекст эпохи, но эпоха уходит на второй план перед сокровенным, интимным, тем, что скрыто внутри человека. Никакой мегаломании. Как писал Иммануил Кант, человек — цель, а не средство.

Цвет как важнейшее художественное средство произведения киноискусства в восточноевропейском кинематографе применяется крайне редко, хотя в западном, переживающем сегодня новый всплеск эстетизма и дизайнерский ренессанс, давно в числе главных элементов кинопоэтики. Вводя в свою дебютную картину четко выраженные цветовые лейтмотивы, Балагов тоже выглядит во многом первопроходцем. Колористически «Теснота» основана на противоставлении синего и красного. Синий сопутствует Илане, вокруг нее он намеренно усилен, сгущен. Красный – агрессия, кровь, террор, теснота как она есть. Красный наваливается на окружающий мир и пытается его поглотить. И, наверно, один из самых сильных моментов картины — сцена дискотеки: Илана в отчаянии танцует в мечущихся всполохах синего и красного. Крупным планом – ее лицо. Удушающий, клаустрофобный бег в никуда, желание хоть как-то выразить накопленную боль, невозможность крика.

Привнесение эстетской составляющей в современный российский кинематограф (и в искусство вообще) —задача, с которой Балагов отлично справляется. Вполне органичным и уместным кажется в «Тесноте» и панорама закатного неба, на фоне которой возникает силуэт Иланы после танца на дискотеке. Эпизод выглядит явным контрастом ко всему показанному ранее, но контрастом необходимым. С понятием красоты, очень важным для современного искусства, постсоветская культура тоже почти не работает. И, к счастью, Балагов делает важный шаг в попытке реабилитации эстетического.

Несмотря на обращения Балагова к тенденциям мирового кино, история, рассказанная им, — прежде всего, локальная. Режиссер скрупулезно, крупинка за крупинкой, воскрешает в своем фильме эпоху поздних 90-х. Наклейки. Недавно появившиеся «Сникерсы». Заунывная Таня Буланова из радиоприемника. Постеры «Титаника» на стенах. Каждая из мелочей помогает превратить рассказ о еврейской семье на Северном Кавказе в документ. Даже малобюджетная съемка идет на пользу: визуальное несовершенство полноценно переносит зрителя в 1998-ой, максимально приближает художественный фильм к очерку.

Вторжение документа в искусство достигает кульминации в самом скандальном моменте «Тесноты»: режиссер включает в ленту реальные кадры убийств русских солдатов чеченскими боевиками. Насколько это этично и уместно, огромный вопрос. Использование видеозаписи, взятой Балаговым из сети YouTube,  возмутило многих, а потрясенная Ума Турман в Каннах даже отказалась выходить к режиссеру, чтобы передать ему приз. Вышеупомянутые кадры, без которых «Теснота» вполне могла бы обойтись, тем не менее, еще больше обращают творение Балагова в своего рода фильм-репортаж.

Теснота как недостаток простора, невозможности свободы становится главной организующей идеей фильма, его доминирующим мироощущением.

Главную героиню картины Илану давит положение молодой свободолюбивой девушки в темнице феодальных обычаев Кабардино-Балкарии.  Ей тесно в ее культуре, в ожиданиях, возлагаемых на нее этнической принадлежностью, социальным статусом.  Вопреки воле родителей она встречается с мусумальнином-кабардинцем, одевается, как парень, чинит автомобили в гараже отца вместо борщей и уборок.  Дарья Жовнер, блестяще сыгравшая Илану, — подлинное открытие фильма. За дальнейшей карьерой актрисы будет крайне интересно наблюдать.

Теснота в фильме Балагова — это теснота и семейных отношений, внутренних кризисов в общении с домочадцами, невозможности взаимопонимания. Теснота, в конце концов, здесь и территориальная.

Несколько народностей обречены делить небольшой клочок земли. Они никак не могут друг с другом ужиться. Воздух наэлектризован ксенофобией. Неприятие любого «несвоего» провоцирует кризис, порождающий общество тотальных психологических травм. Нахождение в подобном социуме способно лишь калечить психику, тем самым обостряя крайности сильнее, распаляя любую нетерпимость. Все этнические группы, зажатые историей в тесноту пространства, бывшие «завоеватели» и «завоеванные», выглядят жертвами превосходства государства над человеком.

Есть у Балагова в фильме еще одна грань тесноты, менее заметная, но очень важная. Это теснота мышления, на которую обрекает нахождение в постсоветском социуме. Персонажи фильма зажаты в узких рамках предрассудков, шаблонов, стереотипов. Они неспособны преодолеть зашоренность сознания, раздвинуть границы мысли. Любое слово в сторону, и общество репрессивно уничтожает человека. Система требует личностного самоубийства, обрекает на тесноту мысли, чувств, менталитетов. Вместо свободы — бесконечные границы и тюремные решетки. И как следствие мы получаем общество, где каждый заперт в герметичных группках или в одиночестве, никто никого не слышит, делит окружающих на «своих» и «несвоих» (а к «несвоим» относится враждебно), не принимает все, что лежит за шорами его сознания.

Описываемое Балаговым общество в результате наложения всех планов несвобод и теснот выглядит чудовищной тюрьмой, в которой не то чтобы нормально существовать, но и попросту дышать невозможно. Теснота калечит. Теснота уродует. Чтобы выжить в таких условиях нужно стать хуже, убить лучшее в себе. Система становится адской машиной культивирования «банальности зла» в людях, зажатых историей и неспособностью двигаться дальше в тесноту существования.

Исследование концепта «тесноты» у Балагова подчеркивается многочисленными формалистскими методами. Драма снята в формате 4:3, пространство кадра здесь сужено, что создает метафору отсутствия воздуха. Она еще более усилена частым обращением к крупным планам, действием, разворачивающимся в каморках, узких коридорах и т.д.

Как и понятие «нелюбви» у Звягинцева, концепт «тесноты» у Балагова становится меткой характеристикой описываемой ими действительности. Нелюбовь и теснота. Теснота и нелюбовь. В этих словах все наше общество. Вся суть нашей жизни в Восточной Европе.

Некоторая сюжетная рыхлость и несовершенство, присущие любому дебютному произведению, можно найти и в картине Балагова. Немного смущает непосредственность начальных титров, в которых режиссер обращается к зрителю, представляется и рассказывает, что речь в сюжете пойдет о событиях подлинных. Конечно, подобное внедрение текста в тело фильма можно объяснить еще большим желанием документальности, акцентированием невыдуманности фактов, лежащих в основе повествования. Однако сделано это несколько сыро. Впрочем, в дальнейшем умелое использование текста может стать интересным и новаторским приемом стилистики Балагова. Режиссеру нужно довести свою идею до совершенства, отточить, а также решить, будет ли он дальше работать в жанре, приближающем художественное произведение к документу (в этом плане Балагов чем-то близок теоретикам «новой журналистики»).

Для своего полнометражного дебюта Кантемир Балагов уже сделал много и еще больше пообещал. Перед нами, возможно, очень большой режиссер, каким этот талантливый парень сможет когда-нибудь стать. Из тесноты — вырваться в бездонный простор мирового кино.

661 0
Читайте также:

By: /
«Патерсон» Дж.Джармуша. Стихи о маленьком городе

«Патерсон» Джима Джармуша — один из основных и лучших фильмов ушедшего года. Трагикомедия о жизни в маленьком городе, поэзии и значительности незначительного. Разобраться в ней предлагаем в новом обзоре BRW.

826 0
By: /
«Бегущий по лезвию 2049». Дени Вильнёв versus Ридли Скотт

BRW Magazine сходил на премьеру «Бегущего по лезвию 2049» Дени Вильнёва. Делимся с читателями впечатлениями.

2516 0