By:

Лучшие фильмы XXI века. Версия BRW Magazine

Предлагаем свою версию двадцати фильмов первых десятилетий нового века, которые в обязательном порядке следует посмотреть. Для каждого рассматриваемого произведения мы сделали небольшой анализ, снова расположили их исключительно в хронологическом порядке, не пытаясь определить, какое из них менее важно, а какое более.

1. «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая (Faa yeung nin wa, 2000)

Одна из знаковых лент 2000-х, постоянно занимающая верхние позиции во всевозможных списках выдающихся произведений современного киноискусства. Русскоязычное название этого изысканного шедевра Вонга Кар-Вая – калька с английского «In Mood for Love», в оригинале оно звучит «Годы, подобные цветам», и это, как нельзя лучше, соответствует духу картины. Фильм главного режиссера Гонконга, прежде всего, о воспоминании. Главный герой в исполнении Тони Люна пытается воскресить память о давно ушедших годах и потерянной возможности счастья. И когда удается нащупать то самое, близкое, утраченное, льется волнующая музыка японского композитора Сигэру Умэбаяси. Но как сказано в финале, «прошлое — нечто, что можно мысленно увидеть, но невозможно коснуться». «Годы, подобные цветам» эстетически безупречны и способны доставить огромное удовольствие всем ценителям прекрасного и способным тонко чувствовать. Уже по одним платьям героини Мэгги Чун можно с уверенностью написать искусствоведческую диссертацию. В фильме много оригинальных стилистических приемов (как, например, тот факт, что супругов главных героев нам ни разу не покажут, словно их и не существует), делающих «Годы, подобные цветам» абсолютно уникальной и ни на что не похожей работой. Мотив некоммуникабельности в картине заставил некоторых критиков говорить о Кар-Вае как о «восточном Антониони». Герои его творения не могут построить долговечных отношений друг с другом. Они не способны на любовь, только – на любовное настроение. Общение не приводит к сближению. Отчуждение невозможно преодолеть даже внезапно нахлынувшими чувствами — прекрасными, но эфемерными.

2.«Малхолланд Драйв» Дэвида Линча (Mulholland Dr., 2001)

Не так много фильмов, в отношении которых можно употребить громкий эпитет «гениальный», но «Малхолланд Драйв» Линча его полноправно заслуживает. Неслучайно он официально признан главным фильмом первых десятилетий XXI столетия. Неслучайно говорят, что для современных режиссеров «Малхолланд Драйв» уже стал тем, чем для скульпторов Давид Микеланджело (из него действительно вышло очень много последующих фильмов). Неслучайно именно «Малхолланд Драйв» считается кульминационной точкой творчества ярчайшего сюрреалиста современности, Дэвида Линча. Эта работа в наибольшей степени выражает стилистику его работ, в которых почти всегда доминирует бессознательное персонажей, искажающее восприятие реальности. Их герои часто создают в своем подсознании вымышленные версии собственной жизни, расщепляют свою личность на двойников, юнговских Теней и прочие усложненные элементы, для понимания которых необходима помощь психоанализа. Линч постоянно экспериментирует в плане способов повествования, создавая впечатляющие композиционные конструкции (новый сезон «Твин Пикса», например, — снова абсолютно гениальная работа в плане подачи нарратива истории, прорыв в поисках новых форм повествования в кино). «Малхолланд Драйв» — погружение в мучительное бессознательное Дайаны Селвин, провинциалки, приехавшей покорять Голливуд, исследование структуры подсознания, механизма сновидений и работы психического аппарата. Главная особенность этого сюрреалистичного нео-нуара в том, что его действие разворачивается внутри черепной коробки героини. В фильме при внимательном просмотре можно отследить множество пластов реальности, которые организуют его композицию в нескольких крупных частях. Условно «Малхолланд Драйв» можно разделить на сон Дайаны, в котором ее бессознательное причудливым, а иногда и пугающим образом реконструировало образы реальности, и на пробуждение, в котором объективное восприятие действительности переплетается с воспоминаниями, предшествовавшими сновидению и проливающими свет на его подоплеку. «Малхолланд Драйв» способен стать одним из самых сильных зрительских впечатлений в вашей жизни. Он только на первый взгляд сложен. При вдумчивом просмотре и знании основ психологии все быстро становится на свои места.

3.«Унесенные призраками» Хаяо Миядзаки (Sen to Chihiro no kamikakushi, 2001)

«Унесенные призраками» — главный столп современной японский анимации и самое важное творение в творчестве Хаяо Миядзаки. Его завязка типична для любой сказки (девочка Тихиро попадает в мир призраков и теряет родителей, которых должна от чар нежити спасти), но постепенно ядро сюжета отступает на второй план, становится лишь толчком, нарушающим баланс между реальным и ирреальным. Сюжет движется не по прямой, а поступательно — кругами, спиралями, разрастается вширь и вглубь. Мир, созданный Миядзаки в «Унесенных призраками», полностью лишен логики: события в мире призраков не вытекают одно из другого, нарушены причинно-следственные связи. Возникают и типичные для Миядзаки проблемы экологии: духа рек принимают за духа помойки после того, как над его обликом изрядно потрудилось человечество. Здесь много образных, метафорических деталей. Например, блуждающий фонарик на болотах колдуньи Дзенибы может стать воплощением идеи, что в любой темноте и невежестве, в беспросветном сумраке всегда найдется лучик света, указывающий путь и подсказывающий, куда двигаться дальше. От этого аниме всегда остается послевкусие легкой грусти, словно бы от осознания навсегда ушедшего детства. И как Тихиро в финале прощается с волшебным миром, не надеясь его больше отыскать, так и зритель прощается с собственным детством, навсегда истаявшим и невозвратимым.

4.«Мулен Руж!» База Лурмана (Moulin Rouge!, 2001)

«Мулен Руж!» австралийца База Лурмана — фильм для современной культуры показательный, и ее можно объяснить по этому мюзиклу буквально по пальцам. Режиссер создал почти эталонное постмодернистское произведение, по которому можно читать лекции об этом художественном направлении. Сюжет «Мулен Руж!» представляет собой коллаж и смонтирован из элементов, заимствованных из классических итальянских опер «Травиата», «Богема», «Тоска», древнегреческого мифа об Орфее и Эвридике. Однако наследие культуры прошлого нарочито подано избыточным языком индийского кино с его чрезмерной, напыщенной мелодраматичностью, схематичностью персонажей. Здесь не звучит ни одной оригинальной песни, все заимствовано и переосмыслено. В ленте можно встретить как номера, приближенные к классической опере, так и современную поп-музыку. Здесь, в конце XIX века, отплясывают под Кристину Агилеру. Реально существовавший художник-постимрессионист Анри Тулуз-Лотрек помогает новому Альфредо добиться сердца новой Виолетты, которая, как и в опере Джузеппе Верди, обязательно умрет от туберкулеза. Показательным становится доминирующий мотив постановки, шоу: в мире «Мулен Руж!» все ненастоящее, жизнь воспринимается как спектакль, симулякр. Наверно, поэтому лучшая сцена мюзикла – переосмысленная песня «Show must go on»: классика рока превращена в оперную арию. Однако «Мулен Руж!» еще и манифест новой «богемной революции», утверждающий ценности любви, искусства, красоты, свободы, истины как основополагающие для нашей эпохи.

5.«Догвилль» Ларса фон Триера (Dogville, 2003)

Одно из немногих произведений искусства, которое осмелилось показать человеку его истинное лицо, высветить всю подноготную его природы. Мощная и жестокая притча о взаимоотношениях индивида и социума. Шокирующий и мощный, «Догвилль» датчанина Ларса фон Триера скроен по лекалам эпического театра Бертольда Брехта. Пространство, которое он рисует, максимально условно и абстрактно. Догвилль может пониматься и как конкретно заданная географическая локация в Скалистых горах, и как вневременная универсальная модель человеческого социума. Фильм прославился тем, что в нем нет декораций: актеры играют в прямом смысле в пустоте, а сам Догвилль начертан мелом в темноте амбара. Это и оригинальное эстетическое решение режиссера, и интересное видение реальности: наш мир словно начертан во мраке космоса, здесь много пустот, а общая картинка зависит от уровня воображения того, кто на него смотрит. В «Догвилле» много символистских деталей, которые постоянно утяжеляют, углубляют его содержание: так, за витриной магазина стоят семь фигурок — семь смертных грехов, довлеющих над жителями городка, живущих сонно, не задумывающихся о смысле существования. Здесь же произрастает и старый Яблоневый сад, двусмысленно намекающий на проматерь Еву. Грейс, блистательно сыгранная Николь Кидман, — не только реальная девушка, волей судьбы попавшая в Догвилль, во всем отличающая от его жителей и пытающаяся стать здесь своей, но и аллегорическое воплощение добродетели, которая жителем этого городка оказывается не только не нужной, но в чем-то и чуждой. Милые и добрые, они быстро обращают добро Грейс против нее, эксплуатируют, избивают, насилуют и даже садят на цепь. Финал ленты – пожалуй, самый справедливый за всю историю кинематографа. «Догвилль» мрачен, «Догвилль» бескомпромиссен и «Догвилль» необходим всем нам для осмысления и переосмысления, ведь в каком-то смысле это действительно не точка на карте, это вечное состояние, в котором, увы, мы обречены пребывать испокон веков. Как выжить в Догвилле? Непростой вопрос, и ответ на него каждый будет искать сам.

6.«Возвращение» Андрея Звягинцева (2003)

Фильмы Андрея Звягинцева – гордость современной русской культуры. Его дебютное «Возвращение» триумфально прогремело когда-то на Венецианском кинофестивале, заговорив с современным зрителем на архаичном языке абстрактной притчи. Именно здесь наметились основные черты режиссерского почерка Звягинцева: тяга к универсализму, преодоление национальных границ и поиск некого единого для нескольких культур языка, интерес к символике и многозначности трактовок, холодные, сдержанные тона и цвета, организация сюжета за счет недоговоренностей. Налицо связь «Возвращения» с нереалистическим, прежде всего, символистским искусством. Сюжет фильма рассказывает о неожиданном возвращении в семью отца, которого двое его сыновей никогда прежде не видели. Он суров, груб и жесток, пытается вернуть расположение мальчиков при помощи бесконечных пощечин и мачистских наставлений. Отец берет их в путешествие, главная цель которого – таинственный необитаемый остров. За образами героев и семейными проблемами постоянно открываются подтексты, выглядывают вечные архетипы, вплоть до чуть ли не библейских образов. Реальные люди наполняются объемностью. За фигурой отца при самых разных трактовках может пониматься и конкретный человек, и традиция как таковая, и обобщенное поколение «отцов», и патриархальная культура вообще. В зависимости от интерпретации образов, разные зрители получат различные произведения: и актуальную семейную драму, и притчу о низвержении идеалов отцов поколением молодых, и еще с десяток фильмов, насколько хватит воображения и способностей смотрящего.

7. «Кофе и сигареты» Джима Джармуша (Coffee and Cigarettes, 2003)

На съемки этого киноальманаха Джим Джармуш потратил 17 лет, результатом которых стала цепочка из одиннадцати новелл, очень разных, но объединенных мотивом кофе и сигарет. Люди встречаются, курят, потягивают из чашек темный напиток, ведут диалоги о важном и пустяках, а затем навсегда расходятся. Вот, пожалуй, и все содержание картины. Одиннадцать разговоров, философских, бессмысленных, смешных, абсурдных, легковесных. Диалог – всегда чудо, умение построить разговор – величайшее искусство. Пожалуй, об этом и снял один из своих лучших фильмов Джим Джармуш.

8.«Трудности перевода» Софии Копполы (Lost in Translation, 2003)

«Трудности перевода» дочери режиссера «Крестного отца» — рафинированное размышление о тупиках общения, поисках родной души, усталости и потерянности современного человека. Главные герои этой экзистенциальной драмы, актер Боб Хэррис и жена погруженного в работу фотографа Шарлотта, заброшены в слепящий огнями Токио. Попытки понять носителей другого языка и иной ментальности оказываются тщетными, персонажи переживают отчуждение. Психологически метко и точно обрисовано состояние человека в среде не-своих, когда язык бессилен, понять окружающих невозможно, а они не способны понять тебя. Перевод неизбежно приносит потери смысла. И Шарлотта, и Боб также переживают внутренние кризисы, оба погружены в себя: она страдает от нереализованности, он от заката актерской карьеры. В подобном состоянии герои ощущают внезапное сближение, необъяснимую тягу друг к другу, основанную на желании понимания и опоры. Но возможно ли отыскать их в сверхсовременном мире техники и виртуальной реальности, из которого человек, кажется, почти вытеснен?

9. «Матч Поинт» Вуди Аллена (Match Point, 2005)

Во многом неожиданный фильм в творчестве отца интеллектуальной комедии Вуди Аллена, трагический триллер, ознаменовавший возрождение режиссера после затянувшегося кризиса 90-х. Для «Матч Поинта» местом действия выбран Лондон, атмосфера которого хорошо подходят для общего настроя ленты. В сюжетном отношении она представляет собой причудливую игру с сюжетами классических романов Т.Драйзера «Американская трагедия» и Ф.Достоевского «Преступление и наказание». Крис, главный герой картины, мечтает прорваться наверх, в элиту лондонского общества, стать своим в мире богатых. Для этого он использует сестру своего обеспеченного друга, но мучительная страсть приковывает его к другой женщине, невесте этого же самого друга. Паутина лжи, страстей и предательств вот-вот готова оборваться не одним выстрелом… В «Матч Поинте» Вуди Аллен не только метко и точно рисует панораму высшего общества современного Лондона, но и поднимает сложную философскую проблему онтологического неравенства: Вселенная неравномерно распределяет свое «отношение» к людям. Одни люди наделены от рождения приятной внешностью, обаянием, другие невзрачны и лишены харизмы. Одни мечтают о ребенке и не могут забеременеть долгие годы, другие «залетают» по неосторожности, не желая этого. Одни рождаются в благополучных семьях, другие обречены на нищету. У одних все получается, других ждет неудача за неудачей. Каков же механизм этой лотереи? В чем суть и смысл? И главное, почему одни страдают и погибают, а другие безжалостно переступают через них и живут счастливо? Эти и многие другие вопросы главный интеллектуал наших дней предлагает осмыслить в одной из самых сильных своих работ.

10.«Возвращение» Педро Альмодовара (Volver, 2006)

Фирменные атрибуты режиссерского почерка Альмодовара — смешение различных жанров в рамках одного фильма, трагифарсовая составляющая, абсурдистский юмор, провокационные выпады против ханжества и консерватизма, мощная гуманистическая направленность, мысль о необходимости полюбить несовершенного человека, интерес к героям, стоящим по ту сторону общества и бросающим ему вызов. Для нарратива его картин фильмов характерно обилие флэшбеков и вставных, внесюжетных и внутрисюжетных конструкций, иногда параллельных сюжетов, принципа «матрешки» и метакинематографа. «Возвращение» — возможно, идеальная вещь для знакомства с творчеством главного кинодеятеля современной Испании. Трагикомичная история двух сестер, одна из которых, пытаясь скрыть убийство дочерью мужа, прячет его труп в морозильнике местного ресторанчика, а другая обнаруживает в капоте своего автомобиля вернувшуюся с того света мать, умершую много лет назад, но теперь выдающую себя за русскую эмигрантку в Мадриде. Много абсурда, острого юмора и безумный, мастерски закрученный сюжет почти в хичкоковских традициях, в центре которого – призыв к преодолению отчуждения между людьми и единению. Действие фильма происходит на фоне сильного ветра, который дует в одной из деревушек Ла-Манчи. Ветер сносит мусорные баки, распахивает двери, врывается в жизни людей. И самое важное в его неистовстве – сохранить внутреннее тепло, уберечь и согреть ближнего от холодных вихрей жизни.

11.«Лабиринт Фавна» Гильермо дель Торо (El laberinto del fauno, 2006)

Исполненный в стилистике «магического реализма» и оригинально обыгрывающий структуру сказки, «Лабиринт Фавна» Гильермо дель Торо — осмысление трагедии Европы времен ультраправых режимов на примере диктатуры Франсиско Франко в Испании. Происходит оно через сознание маленькой девочки Офелии, пытающейся сбежать от безрадостной действительности в чтение книг и преломляющей реальность в своих мрачных фантазиях. Игра Офелии в волшебный мир и кадры сопротивления республиканцев франкистам постоянно пересекаются, исторические катастрофы ХХ века получают метафорически-образное воплощение. Так, одна из деталей в лабиринте Бледного Человека явно отсылает к знаменитым кадрам пустой обуви в Освенциме. Смоковница становится аллегорическим воплощением самой Испании (и шире, Европы); Жаба, паразитирующая в ее стволе, — праворадикальных режимов; Бледный Человек, вдохновленный картиной Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына», — войны. И, несмотря на беспросветность финала этой сказки без хэппи-энда, здесь де появляется и луч надежды: на Смоковнице, освобожденной от Жабы, расцветает Белый Цветок, символ грядущего возрождения страны после падения диктатуры Франко.

12. «Жизнь других» Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка (Das Leben der Anderen, 2007)

Исторический триллер Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка «Жизнь других» — одно из видных произведений современного немецкого кинематографа. Туго скроенный сюжет, размышление о человечности, преображающем воздействии искусства и этическом выборе в антигуманной системе. Восточнонемецкий драматург Георг Драйман популярен, обласкан любовью публики и никогда проблем с властью ГДР не имел. И все бы ничего, если бы его спутница жизни не приглянулась министру культуры, и тот не поручил бы Штази найти на Драймана компромат. И все бы ничего, если бы Георг не решил написать для журнала ФРГ статью о скрываемых на родине самоубийствах. Но вовсе не Драйман — настоящий герой «Жизни других». И не его подруга, которая готова подкладываться под систему в лице министра, чтобы получать роли в театре. Сюжет постепенно стягивается вокруг фигуры сотрудника Штази Вислера, следящего за этой парой, «маленького человека», в руках которого внезапно оказываются жизни других. Как поступит он в предчувствии надвигающейся грозы? Сюжетные повороты фильма почти невозможно предугадать, а в финале будет катарсис, какие случаются далеко не часто.

13.«4 месяца, 3 недели и 2 дня» Кристиана Мунджиу (4 luni, 3 săptămâni şi 2 zile, 2007)

«Новая румынская волна» — удивительный кинофеномен начала XXI столетия. Как режиссерам одной из самой бедных стран Европы с отсутствием сильной киношколы в прошлом удалось заставить заговорить о себе весь мир, этот факт нужно обдумывать и обдумывать. А соседним странам – учиться. Сегодня румынское кино набирает популярность, становясь наиболее обсуждаемым из всего восточноевропейского массива. Кристиан Мунджуи — один из ключевых его представителей. В самом знаменитом фильме «4 месяца, 3 недели и 2 дня», отмеченном главной премией Каннского кинофестиваля-2007, он рассказывает об одном дне из жизни двух подруг во времена заката эпохи Чаушеску. Сюжет вертится вокруг тем нелегального аборта и самопожертвования одной из подруг. «Новая румынская волна» примечательна тем, что возрождает традиции социального реализма с его акцентом на повседневном быте, «неприлизанной» картинкой, исследованием природы человека в рамках его пребывания в конкретной среде. Социальная тема в искусстве опасна тем, что грозит обратить его в публицистику, а для него, искусства, это всегда во вред. Мунджиу, балансируя на грани бытописания и социальной критики, всегда поднимается к драме более высокого, экзистенциального толка, говорит о поведении человека в системе, которая требует от него постоянных компромиссов с совестью. Вот и в «4 месяцах, 3 неделях и 2 днях» речь здесь идет о совсем иных «абортах». На довольно минималистичном материале режиссер показывает мастерство владения саспенсом, погружает зрителя в состояние нервной взвинченности и создает жанр бытового триллера.

14.«Развод Надера и Симин» Асгара Фархади (Jodaeiye Nader az Simin, 2011)

От иранского режиссера Асгара Фархади всегда ждут многого. Потому что сегодня редко кто так лихо закручивает сюжеты, вознося повседневные истории на уровень высокого триллера. Фархади — прежде всего мастер построения сюжета, который организует свои сценарии настолько виртуозно, что его имя можно ставить в список лучших драматургов человечества. В его главной работе «Развод Надера и Симин» вопреки названию речь идет не совсем о разводе, но детали фабулы ни в коем случае раскрывать нельзя, чтобы не испортить зрителю впечатления. После выхода картины Фархади даже прозвали иранским Хичкоком. По стилистике режиссер в чем-то близок «румынской новой волне». Это тоже реализм, тоже бытовой триллер, тоже рассказ об обществе через частную историю. В фильмах Фархади часто повторяется образ лестничной клетки, который навязчиво кочует из работы в работу: значительные повороты сюжета всегда происходят именно здесь. Лестница подъезда — то пространство, где заканчивается частное, герметичный мирок квартиры, отождествляющий личное, интимное. Это своего рода выход на всеобщее обозрение, под пристальные взгляды соседей. Образ лестничной площадки у Фархади словно говорит о невозможности человека укрыться от общества, которое всегда несет разрушительное, негативное влияние. Для режиссера из тоталитарного Ирана — крайне показательная деталь.

15. «Драйв» Николаса Виндинга Рёфна (Drive, 2011)

Фильмы датчанина Николаса Виндинга Рёфна вызывают не меньшую полемику, чем работы его земляка Ларса фон Триера. Поклонники Рёфна отмечают атмосферность его картин, крепкие сюжеты, безупречность визуальной составляющей и прекрасный подбор саундтрека. Оппоненты упрекаются автора в чрезмерной жестокости, смаковании насилия, постоянно ломающихся черепных коробках и льющейся во все стороны крови. Его нео-нуар «Драйв» — одна из лучших и показательных работ Рёфна, которая воплотила все основные черты режиссерского почерка. Погруженный в темноту и холод ночных улиц рассказ о каскадере, который влюбляется в соседку, мать-одиночку. Она тоже находит в нем поддержку, в которой так нуждалась. Однако неожиданный выход из тюрьмы ее супруга резко поворачивает и движение сюжета, и жанр произведения.

16.«Внутри Льюина Дэвиса» братьев Коэнов (Inside Llewyn Davis, 2012)

Музыкальная драма «Внутри Льюина Дэвиса» — проникновенное и обволакивающее дивным послевкусием повествование о неприкаянности творческого человека, его затерянности в социуме и бесприютности. Кантри-музыкант, который одновременно магнетически притягивает и не менее сильно отталкивает, сражается со вкусами публики, играя то, что не востребовано рынком. Он живет от прослушивания к прослушиванию, нигде не задерживается, каждый раз ночуя в новой квартире, у очередных знакомых. Он боится привязываться к людям и никого к себе не подпускает. Он эгоистично предает тех, кто мог бы его полюбить. Он, словно мужская версия Холли Голайтли, неспособен дать тепло даже прибившемуся к нему рыжему коту, такому же, как и он, бродяге. Но силуэт кота в который раз возникнет в морозе метели. Позволит ли Льюин Дэвис себе хоть в ком-нибудь найти пристанище, бросит ли извечную бездомность, или так и пропадает в своей музыке, которая не устает звучать в тишине сердца?

17. «В доме» Франсуа Озона (Dans la maison, 2012)

Интеллектуальный триллер «В доме» — на наш взгляд, наиболее совершенная работа в карьере Франсуа Озона. Ее герои – супружеская пара французских интеллигентов: он преподает литературу в колледже, она работает в художественной галерее. Их размеренная жизнь нарушается, когда один из учеников героя затевает странную и опасную игру, превращает все происходящее в доме своего одноклассника в роман и по главам присылает учителю. Преподаватель заинтересован незаурядным парнем и его загадочным поведением, пытается обучить его писательскому мастерству, но еще не знает, куда заведет игра в пересечения искусства и реальности. «В доме» — не только запутанный и небанальный в сюжетном отношении триллер, отмеченный великолепным саундтреком, который вы обязательно будете переслушивать, но и исследование природы творческого процесса, взаимоотношений жизни и искусства. Реальность и литература настолько взаимопроникают здесь друг в друга, что уже нельзя отличить, где выдумка, а где действительность. Это занятие увлекательно и чревато. Никто не дает гарантии, что в следующей главе один из персонажей не окажется убитым.

18. «Великая красота» Паоло Соррентино (La grande bellezza, 2013)

«Великая красота» Паоло Соррентино — одно из самых важных кинематографических событий 2010-х, фильм, в котором органично переплелись ядовитый гротеск, барочные образы, размышления о состоянии современного общества и глубина философского взгляда на человеческое существование. Фильм стал своего рода кульминацией эстетизма в кинематографе. «Великую красоту» особенно оценят те, кому посчастливилось родиться с душой художника: это грациозное эстетическое пиршество, настоящий гимн искусству, сливший в едином симфоническом потоке скульптуру, живопись, оперу, танец, поэзию, перформанс. В своем magnum opus Соррентино рисует роскошную, но пронизанную одиночеством жизнь богемы современного Рима, показанную глазами Джепа Гамбарделлы, успешного журналиста, который так и не стал великим писателем. Наблюдая с героем за великолепным итальянским летом, зритель поймет, что по ту стороны красоты всегда лежит печаль. И как бы мы не бежали от правды, пропадая неделями на работе, прибегая к волшебству ботекста, прожигая жизни на вечеринках, нам никогда не скрыться от того факта, что все мы одиноки в холодной и молчаливой Вселенной, что жизнь мимолетна, красота ускользает, хоть остается сегодня последним пристанищем метафизики. Система метафорических образов в «Великой красоте» распадается на несколько пластов. Первый из них составляют проекции внутреннего мира персонажей на реальность, будь то море на потолке Гамбарделлы или силуэт уплывающего в обратном порядке мужчины в бассейне телеведущей. Второй пласт — образы, связанные с экзистенциальным понятием «прорыва в подлинное существование»: герои выхватывают из реальности нечто, что высвобождает их из шелухи повседневности и приводит, пусть на мгновение, к настоящему, которое никогда долго не удержать. В фильме, это, прежде всего, анималистические образы: жираф посреди ночного Рима или фламинго на балконе Джепа. Последний, третий пласт – символы, которые аллегорически передают некие важные для режиссера идеи: например, неоднократно возникающий силуэт Колизея, который, на наш взгляд, выражает мотив неизменчивости жизни перед изменчивостью истории.

19. «Отрочество» Ричарда Линклейтера (Boyhood, 2014)

Настоящий арт-проект Ричарда Линклейтера, одного из самых поразительных режиссеров наших дней, фильм, который снимали в реальном времени в течение двенадцати лет. Актеры старели, росли и изменялись вместе со своими героями, чтобы запечатлеть на экране историю взросления одного мальчика. Детство, отрочество, юность – начало одной жизни, которое у всех такое одинаковое и такое разное одновременно. «Отрочество» — один из тех фильмов, которые не нужно анализировать, их следует воспринимать исключительно эмоционально, словно отдавшись на волю океанских волн. Линклейтеру удалось запечатлеть в своей работе стрекочущий поток жизни, все изменяющий, все уносящий, но ослепительный. Включайте «Отрочество», отдавайтесь его течению, наполняйтесь, словно музыкой, эмоциями и вслушивайтесь, как кто-то в глубине вас легонечко прикасается к клавишам пианино.

20. «Отель “Гранд Будапешт”» Уэса Андерсона (The Grand Budapest Hotel, 2014)

Уэс Андерсон – один самых самобытных кинотворцов нового поколения, фильмы которого всегда приятно смотреть. Андерсон проявляет интерес к педантичному построению кадра, всегда следующего законам симметрии. Это позволяет ему словно сотворить новую реальность, пронзительно-щемящий мирок, в котором действуют иные законы и который живет по какой-то особенной логике. Комедия «Отеле “Гранд Будапешт”» снята по мотивам творчества Стефана Цвейга. В ней режиссер рисует историю вымышленного славянского государства Зубровка, якобы существовавшего в Восточной Европе первой половины ХХ века. Постепенно, следуя за стержнем детективного сюжета, от шутки к шутке, одна уморительней другой, фильм движется к тому, чтобы стать вечной историей о дружбе и человечности. Ведь дружба, пожалуй, — главное богатство человека, которое необходимо непременно ценить.

1156 0
Читайте также:

By: /
«Тони Эрдманн» Марен Аде: невероятные приключения немцев в Бухаресте

Трагикомедия Марен Аде «Тони Эрдманн» — одно из центральных кинособытий 2016 года. Обласканная критиками в Каннах, получившая статус главного фильма года от Европейской киноакадемии, почти выигравшая «Оскар» за «лучший фильм на иностранном языке», эта по-немецки педантичная и сдержанная картина продолжает борьбу сердце зрителя, оставаясь при этом настолько нетипичной и ломающей все клише, что не может не восхищать. Сегодня мы знакомим вас с ней.

871 0
By: /
«Лунный свет». Морская элегия

Полторы недели назад инди-драма Барри Дженкинса «Лунный свет» была названа Американской киноакадемией «лучшим фильмом года». Помимо этого он получил еще две оскаровские статуэтки – за лучший адаптированный сценарий и лучшую мужскую роль второго плана (Махершала Али). Почему «Лунный свет» – действительно выдающееся произведение искусства, которое непременно нужно посмотреть, разбираемся вместе с BRW.

1524 0