By:

Майкл Каннингем: путеводитель по творчеству

На этой неделе свой день рождения отпраздновал Майкл Каннингем. Лауреат Пулитцеровской премии, автор бестселлеров, по которым сняты фильмы с Николь Кидман, Джулианной Мур, Мерил Стрип и Колином Фарреллом, Каннингем остается одним из самых оригинальных современных писателей. BRW-Magazine подготовил для читателей гид по творчеству прозаика.

Любой город — немного сон. Каждый из городов сам создает миф о себе, рождая поэтов, мечтателей и визионеров, завершающих его творение в своей голове. И пока Стамбул является наваждением Орхану Памуку, а Лима бормочет истории на ухо Варгас Льосе, зыбкий Нью-Йорк рисует себя романами Майкла Каннингема.

Он, этот вавилонски огромный Нью-Йорк, сегодня полноправно претендует называться мировым культурным центром. Мегаполису это во многом удается, в том числе и в литературе. Именно на английском языке и именно в США художественная словесность в наши дни переживает расцвет. Инициалы Майкла Каннингема, едва ли не главного певца города на Гудзоне в литературе, — в числе имен лучших писателей Штатов наряду с Джонатаном Франзеном, Филипом Ротом, Тони Моррисон, Джеффри Евгенидисом, Джорджем Сондерсом и др.

Критики часто отмечают, что Каннингем создает самую красивую прозу в современной американской литературе. Я бы смело зачеркнул национальное прилагательное, ведь Каннингем действительно пишет самую поэтичную и эмоционально заряженную прозу наших дней. Вплетает в улицы Нью-Йорка видения и миражи — горькие капли сна.

Прежде желания стать писателем было желание стать художником. Живопись поманила мечтой, в объятия так и не далась, но осталась жить где-то в подкорке мозга, наделив будущего писателя способностью улавливать гармонию визуальных образов. В мир большой литературы Каннингем тоже не спешил, хотя писал с юности. Его рассказы изредка появлялись в более или менее популярных журналах. Свои «Золотые ворота» молодой прозаик вообще запретил переиздавать когда-либо и назвал их «нулевым романом», намекая, что первый еще не написан. Успех пришел поздно, в тридцать семь лет после публикации новеллы «Белый ангел» (1989). Позднее она вошла в роман «Дом на краю света», ставший бестселлером и открывший миру новое имя. Несколько десятилетий минуло — и Каннингем уже преподаватель литературы и писательского мастерства в Йельском университете, лауреат Пулитцеровской премии, автор шести романов и сборника рассказов.

«Дом на краю света»

A Home at the End of the World

Michael Cunningam. BRW Magazine. www.brw.md

Первый и наиболее любимый читателями роман Каннингема, с которого лучше и начинать знакомство с его творчеством — это «Дом на краю света», относимый критиками к числу наиболее сильных работ автора. Писатель прослеживает здесь от детства до зрелости пути Джонатана и Бобби, мальчишек, дружба которых перерастает со временем в нечто большее. Решая актуальный в современной литературе вопрос повествования, писатель использует в «Доме» принцип переменной фокализации: в каждой новой главе рассказчиком становится новый герой, излагает свое видение происходящего. Джонатан передает эстафету Бобби, Бобби – матери Джонатана, она – Клэр, возлюбленной Бобби. Читатель странствует из черепной коробки в черепную коробку, наблюдает одну и ту же реальность с разных ракурсов.

«Дом на краю света» поднимает сложные психологические проблемы бездомности и бесприютности современного человека, его одиночества на фоне громадных мегаполисов, жажды тепла и обретения Дома. Это одна из тех немногих книг, из которых не хочется возвращаться в реальность, по которой скучаешь, когда она окончится, героев которой не хватает, как старых друзей.

Звездное небо над пустыней в Аризоне, по которой бредут два человека, звезды опадают над ними. Вечерний Нью-Йорк, озаренный закатом, и снова двое, опасливо прикасающиеся друг к друг льдинками. Белый ангел на кладбище, хранящий покой ушедших, и целое море люцерны где-то на краю света. И дом, источенный термитами, наскоро отремонтированный неумелой рукой, оберегаемый от разрушений надеждой на пристанище и бегство. Дом в поле люцерны. Почти нереальный, но такой необходимый. Эти и многие другие образы обязательно застрянут в сознании читателя и еще долго будут проигрываться в нем.

В литературном пространстве «Дома на краю света» герои романа словно заблудились. В себе самих, в поисках чего-то настоящего, другой жизни. Они – мы все – только острова, разделенные слепыми и темными океанами, бесконечно одиноки в своей неспособности слышать другого, прочувствовать его боль. Глухие, застрявшие среди мира жуков и мира галактик, вдруг осознавшие, что жизнь совсем не та, какой нам казалась, что мир красив, но красотой жестокой. Лишь мерещится эфемерный призрак дома на краю планеты, который мы все когда-нибудь обретем. Мы в него еще верим, и только поэтому бредем по дороге, немножко нелепые и такие уставшие.

«Плоть и кровь»

Flesh and Blood

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

Семейная тема, проглядывавшая в «Доме», в полной мере развернулась в следующем, самом объемном произведении писателя, семейной саге «Плоть и кровь». Писатель рисует здесь историю нескольких поколений рода греческих эмигрантов, переехавших в начале ХХ века в Штаты. Действие начинается в 1935 и заканчивается в 2035 году. Повествовательная особенность «Плоти и крови» в том, что разделен не на главы, а на годы, на неумолимый, но величественный поток времени. Год 1960. Год 1972. Год 1994. Все меняется. Выветривается. Старое увядает. Набираются соками новые побеги. Ничего не кончается, жизнь повторяет одни и те же истории, из поколения в поколение. Родители, дети, внуки, правнуки, и бесконечная вереница неумения жить, ошибок, разочарований, похоти, любви. Все всегда возвращается к тому, с чего начиналось. Дети повторяют судьбы родителей, испытывают все то же, пусть и иначе. И так – вечно.

«Плоть и кровь» — самый эротически заряженный роман Каннингема, пронизанный телесностью на всех уровнях. Он буквально напоен плотью и кровью, осязаемостью, материальностью, подобен жаркой и чувственной летней ночи на берегу моря. Свое море в романе обязательно отыщется, но сыграет в судьбе персонажей роль роковую.

Вековая история семьи Стассос в «Плоти и крови» – это спрессованная Америка, обобщенный портрет континента эмигрантов. Неслучайно ее предпоследняя сцена происходит неподалеку от терминала, где раньше проверяли новоприбывших жителей Нового Света. «Плоть и кровь» — это еще и попытка разобраться, что происходит сегодня с институтом семьи, лучшее произведение о судьбе современного поколения. В «Доме на краю света» Бобби, Джонатан и Клэр пытались создать некую новую социальную формацию, альтернативную традиционной семье. В «Плоти и крови» тоже выживает в итоге сообщество людей, существующее по некой иной логике, нежели логика уз крови. Узы крови-то оказываются самыми ненадежными, шаткими. Привидением закончившихся эпох.

«Часы»

The Hours

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

В 1998 году был напечатан самый известный роман писателя, «Часы». Почти сразу после публикации он стал бестселлером, был отмечен Пулитцеровской премией и лег в основу оскароносного фильма с Николь Кидман, Джулианной Мур и Мерил Стрип. В экранизации использована музыка одного из главных композиторов наших дней, Филипа Гласса. Фортепианный концерт из цикла «Превращения» (1989), этот узорчатый поток звуков, лучше всего, верно, передает мелодику каннингемовской прозы.

Обращаясь в «Часах» к технике метапрозы, писатель выстраивает повествование вокруг романа Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй» на трех уровнях — Автора, Читателя и Героя. В начале ХХ века в лондонском пригороде Ричмонд Вирджиния Вулф пишет «Миссис Дэллоуэй», которой суждено стать в ряд ключевых произведений английского модернизма и литературы «потока сознания». В середине столетия домохозяйка из Лос-Анджелеса Лора Браун, увлеченная творчеством Вулф, читает «Миссис Дэллоуэй», следя за одиссей ее героини Клариссы по межвоенному Лондону. И уже в наши дни живущая в Нью-Йорке Кларисса повторяет судьбу героини романа Вулф, как бы проживая книгу в новое время.

Все три линии романа постоянно друг с другом перекликаются и даже влияют одна на другую. Творящая роман Вулф как бы определяет судьбы последующих людей. Реальность становится относительной, может оказаться всего лишь чьим-то текстом. Связывает три части «Часов» воедино и смертельно больной поэт Ричард, так или иначе связанный с жизнью всех троих героинь, разъединенных временами и пространствами. Читатель вовлечен в увлекательную игру, путешествует по трем уровням текста, пытаясь понять, в какой узор они сойдутся в финале. А когда сойдутся, будет ох как непросто.

Один день, три женщины. Впечатления, ощущения, воспоминания. Но история, в сущности, одна. Час тут и час там. Один летний день. Блики. Всполохи. Шлепок волны воздуха. Шепоток волны. Воспоминания, впечатления, ощущения. Отражать жизнь и быть ею – уже счастье. Факт существования в солнечном дне. Выпить его до капли. До последней капельки. Разбить на секунды. На доли, дольки, долечки. И кто знает, что принесет очередной час жизни? Жизни-шарады, жизни-головоломки. 

«Избранные дни»

Specimen Days

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

Поупражнявшись с метапрозой и интертекстом в «Часах», в следующем романе Каннингем решил поиграть с жанрами беллетристики. Как «Часы» выстроены вокруг «Миссис Дэллоуэй» В.Вулф, «Избранные дни» организованы вокруг поэтического сборника Уолта Уитмена «Листья травы», породившего верлибр как явление. Как и в «Часах», в «Избранных днях» три части, каждая из которых происходит в различные эпохи. Правда, связи между тремя новеллами, организующими роман, здесь слабее, а единение происходит через образы и мотивы. «Избранные дни» объединяют под обложкой мистическую историю, произошедшую в XIX веке, криминальный триллер в Америке после 11 сентября и антиутопию в постапокалиптическом будущем. Все три сюжета разворачиваются в Нью-Йорке, героями всех трех выступают Мужчина, Женщина и Мальчик. В каждой новелле судьбы персонажей каким-то образом связаны с «Листьями травы» Уитмена.

«Избранные дни» — роман о Нью-Йорке, о вечности произведений искусства, которые расцветут даже в микросхеме андроида, о неоднозначности наступления технической эры, ее тупиках. Образ машины, поглощающей человека, – один из центральных в книге; он нарастает от первой истории к третьей, чтобы в последней дойти до кульминации. Три новеллы «Избранных дней» объединяет и мотив жертвенности, также набирающий силу по восходящей от первого сюжета к последнему. Жертвенность как условие жизнь. Ради тех, кто важнее всего.

И, наконец, словно финальный аккорд, в романе восстает в полный рост идея надежды на новый мир, более справедливый, нежели тот, что дан нам. Мир, где можно быть счастливее. Если не континент, то другая планета, — там, во мраке космоса. Новая, межгалактическая Америка. Но и она – лишь неверный мираж маяка, который может расплыться от любого дуновения ветра.

«Начинается ночь»

By Nightfall

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

«Начинается ночь» — в числе лучших романов Каннингема и наиболее выдающихся и показательных текстов 2010-х. Эпиграфом к нему стала цитата из «Дуинских элегий» Рильке: «Красота есть начало ужаса». Развернутым размышлением, почему красота отворяет двери ужасу, произведение и стало. Почти всегда каннингемовские герои ищут в окружающем мире красоту. Не находят. Не достигают. Пожинают только ее призрак. Однако красота как главная характеристика мироздания, как особенность коммуницировать с ним, остается единственным свидетельством космической гармонии, трансцендентного.

Итак, начинается ночь. Кто-то поставил виниловую пластинку, и вместо музыки она испускает дым. Фиолетовый. С налетом лилового. Дым превращается в ночь, а в ночи — поток сознания арт-дилера Питера Харриса. Всего несколько дней из его жизни. Совершенно обычных на первых взгляд, но… ведь не бывает обычных жизней и банальных дней. Любая жизнь, даже самая тривиальная на сторонний взгляд, исполнена уникальности и смысла.

Представляя довольно пестрый коктейль цитат, «Начинается ночь» плетет интертекстуальную паутину из «Смерти в Венеции» Томаса Манна, «Анны Карениной» Льва Толстого, «Головокружения» Альфреда Хичкока, «Мадам Бовари» Гюстава Флобера, «Великого Гэтсби» Скотта Фицджеральда. В этой книге Каннингем исследует мир современного искусства, который оказывается отличной платформой для рассмотрения особенностей эпохи. Дэмьен Хёрст и Джефф Кунс выступают главными лицами актуального изобразительного искусства (не зря работа Хёрста «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» – один из ключевых образов романа), а само contemporary art – придатком рынка. Подлинные шедевры нелегко отличить от китча, когда главным мерилом ценности стала продаваемость. Старые эстетические принципы больше не работают, искусство двигается дальше, постоянно вырастая само из себя. Функционирование арт-рынка передано в «Начинается ночь» с поразительной точностью и наблюдательностью. Проживая несколько дней из жизни арт-дилера Питера Харриса, читатель максимально подробно погружается в лабиринты творческих мастерских, галерей, музеев. Всем интересующимся современным искусством роман к прочтению обязателен.

Однако «Начинается ночь» не только об искусстве и его мире. Словно печально известный персонаж Томаса Манна, Питер Харрис, любящий муж и отец, оказывается завороженным и сокрушенным почти совершенной красотой своего шурина, страдающего наркозависимостью Миззи. Живое произведение искусства врывается возмездием юности в жизни чужих людей, чтобы все в них перевернуть. Наиболее ошеломительное впечатление на читателя производит выраженное в романе ощущение удушающей повседневности, затерянности в толпе, среди сотен подобных и безразличных. И каждый день тысячи маленьких брейгелевских Икаров тонут где-то там, незаметно, в углу картины, когда на первом плане – поля, поля.

«Снежная королева»

The Snow Queen

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

Как-то Каннингем вполне серьезно назвал себя «русским, запертым в тело американца». Полагаю, он был во многом прав. Во всяком случае его романы — то, что так не хватает современной русской литературе. «Снежная королева» написана после визита писателя в Россию в декабре 2011 (к слову говоря, мне посчастливилось быть на его встрече с читателями). По духу и атмосфере это самый «русский» их всех каннингемовских романов. И самый, должно быть, минималистичный.

Здесь прозаик снова играет с техниками повествования, переменной фокализацией, применяет новаторские манеры письма. Технически это одна из самых трудоемких его работ. В ней очень много статики, почти отсутствует действие, весь роман подобен разросшемуся стихотворению, где сюжет есть, но он второстепенен. Главнее всего — метель.

В романах Каннингема всегда много экспериментов со временем и композицией, они музыкальны по ритму и структуре. Все произведения писателя — в каком-то смысле синтез поэзии и прозы. Во времена, когда поэзия становится все более герметичной, а господствующий в большинстве развитых стран верлибр стирает границы между ней и прозой, писатель возвращает ее широкому читателю, насыщая страницы своих романов приемами, характерными, в первую очередь, для стихотворной речи. 

Смысл поэзии – менять реальность, преображать ее, и Каннингем с этим отлично справляется. Его романы словно обостряют способность видеть и чувствовать, высматривать значительное в мелочах. После «Снежной королевы» я уже невозможно равнодушно смотреть, как спускается вода в ванной, как девушка идет ночью сквозь снегопад – всё пронизано предощущением чуда. Все — повод для очередной картины, вознесшей мгновение до вечности.

Главные герои романа — два брата, Баррет и Тайлер. Баррет — отказавшийся от карьеры преподавателя в университете и провалившийся в свою маленькую жизнь, вечно неудачливый в любви. Тайлер — инди-музыкант, не желающий идти на уступки рынку, тяжело переживающей онкологическую болезнь своей возлюбленной Бет. «Снежная королева» — перефраз сказки Андерсена, только все сюжетные линии перетасованы и переставлены местами. Кто здесь Кай? Кто Герда? Два персонажа связаны кровными узами, но оба мужского пола. И не один будет спасать другого, а они оба – призрачную Бет, находящуюся в «царстве колдуньи», в плену опухоли. Мотив хрупкости человеческой жизни в «Снежной королеве» доведен до максимума.

В романе можно найти три смысла, три пласта прочтения его названия. Во-первых, снежная королева — это зимний Нью-Йорк, величественное шоу, декорации для сказки, которая осуществится лишь наполовину. Во-вторых, в соотношении со сказкой Андерсена, — это болезнь Бет, «злая колдунья», похитившая ее. И, в-третьих, в каком-то смысле это метафора Бога. Каннингем развивает в книге мелькавшую и до него идею, что природа Вселенной фемининна, а Бог – Женщина, своенравная и величественная Снежная королева. В ее царстве холодно и пустынно. Здесь так легко замерзнуть, заблудиться. Она, Королева, проявляет свое величие через красоту метелей. Иногда подшучивает над бедными каями и гердами, все не способными сложить слово «вечность» изо льда. В ее чертогах в глаз какого-нибудь подданного частенько попадает льдинка. И роман Каннингема еще и об этом: попавший в глаз осколок нужно растопить. Непременно. Растопить и посмотреть на мир, как до попадания. Иначе – никак.

«Дикий лебедь и другие сказки»

A Wild Swan and Other Tales

Michael Cunningham. BRW Magazine. www.brw.md

Сборник «Дикий лебедь и другие сказки» — своеобразное приложение к «Снежной королеве». Только если в ней аллюзии на Андерсена были едва заметны, то «Дикий лебедь» — самое исследование жанра сказки, его структуры. Одиннадцать рассказов, одиннадцать игр с сюжетами известных или не очень произведений. Словно персонаж одного из них, Каннингем переплетает солому прежних сюжетов в золотые нити — из смеха и слез, иронии и печали, безысходности обыденности и мгновений подлинного счастья. Он продолжает и поиски в организации повествования, метода письма. Два рассказа книги написаны не в первом и не в третьем, а во втором лице. Вместо  классического нарратива он кое-где предлагает диалог, по которому сюжет нужно угадать.

Время и пространство в рассказах «Дикого лебедя» условны: из сказочного мира персонажи внезапно попадают в современность и наоборот. Сталкиваясь с новым миром, знакомые с детства сюжеты получают неожиданное воплощение, а иногда и продолжения. Каннингем вырывается в своих рассказах вплотную к тому, что можно назвать магическим реализмом. В своих прежних работах он максимально преображал действительность, опоэтизировал ее. В его «Лебеде» градус преображения реальности настолько повышен, что она не выдерживает, разлетается на куски и в образовавшемся пространстве обнаженным оказывается сказочный архетип, оставшийся нам с детства. История принца с лебединым крылом рассказывает о судьбе потерянного в социуме парня, где крыло — только метафора (одаренности, инаковости?). Девица легкого поведения уже преклонных годов после десятка прожитых лет обыденной жизни неожиданно берет и строит дом из сладостей в лесу. И все они — все мы — лишь заблудившиеся в лесу существования дети, иллюзии которых изрядно потрепала жизнь, внеся в них свои коррективы. Сказки, которые нам читали на ночь, не спешат сбываться. Но что делать? Приходится раз за разом пересказывать любые мифы с новыми поправками, новыми уступками.

В каннингемовских сказках вырисовывается иногда ироничная, иногда печальная, а иногда и кошмарная галерея психологических портретов реальных человеческих типажей или семей, самых разных, каждая из которых счастлива и несчастлива по-своему. Рассказы предельно насыщены насыщен скрытыми смыслами и метафорами. Так, например, в довольно смешном «О-боб-рал» возникает образ тоскующей у новоиспеченного нувориша Арфы,метафора искусства, ненужного и обреченного в мире материального обогащения.

Лучшим рассказом сборника смело можно назвать «Стойкого, оловянного», который по воздействию на читателя очень похож на знаменитые романы писателя. Тут вообще нет ничего сказочного: мать прочтет дочери «Стойкого оловянного солдатика», проецируя события текста на собственную жизнь. Но так, что у читателя все внутри перевернется.

В «Диком лебеде» читатель увидел в каком-то смысле нового Каннингема, попрощавшегося с прежним творчеством, хоть и не изменившего себе. Он словно перешел некую точку невозврата, после которой нужно кардинально меняться. И самая большая интрига — каким будет его следующий роман, который должен стать историческим и который вновь развернет действие в различных эпохах. Но о чем скажет нам писатель на этот раз? Увидим. Остается ждать. Чтобы еще один раз и по-новому был воссоздан визионерский, преображающий, хрупко красивый мир Каннингема.

Читайте также:

By: /
«Детство Иисуса» Дж. М. Кутзее. Роман-ребус для любителей загадок

Если вы, как и мы, все лето ломаете голову над новыми сериями «Твин Пикса», пытаясь распутать клубок смутных посылов и зашифрованных намеков и начали получать от этого удовольствие, BRW-Magazine советует посвятить несколько вечеров чтению романа Дж.М.Кутзее «Детство Иисуса», книги, которая окажется прекрасным тренажером для вашего мозга.

660 0
By: /
«Маленькая жизнь» Х.Янагихары – главный роман 2010-х

«Лучший роман года», «самая читаемая и обсуждаемая книга года», «литературный памятник эмпатии» — эти и многие другие громкие титулы относятся к «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары. Разобраться в этом непростом романе попытаемся в новом обзоре BRW.

1845 0