By:

Девять с половиной ночей. Спектакль-гипноз «Замечательное путешествие медведей панда…» от театра «Geneza Art»

В сегодняшнем обзоре BRW-Magazine мы разберем один из лучших спектаклей, которые можно и нужно посмотреть в Кишиневе, «Замечательное путешествие медведей панда, рассказанное саксофонистом, у которого есть подружка во Франкфурте» по пьесе Матея Вишнека в театре-студии «Geneza Art» в постановке Даниелы Барлаки.

Фото: Екатерина Жданова

АКТ ПЕРВЫЙ

В темноте сцены – постель в форме месяца. Слабые всполохи света выхватывают из мрака два силуэта, мужской и женский. Спектакль скоро начнется. Но пока Он и Она спят, а зрители еще не знают, что именно их пожидает, поговорим об увиденном. Нет, это не логическая ошибка: представление еще не началось, но мы его уже посмотрели. Это всего лишь театр абсурда.

Матей Вишнек – один из важнейших современных драматургов, одновременно принадлежащий культурам сразу двух стран, Румынии и Франции. В чем-то подолжающий линию абсурдизма, он наследует целому пласту европейского авангарда: отчетливо влияние французского сюрреализма, испаноязычного магического реализма, творчества Франца Кафки. Эти ингредиенты Вишнек смешивает в опьяняющий коктейль, ловко взбалтывает его и подает на блюдечке. «Замечательное путешествие медведей панда, рассказанное саксофонистом, у которого есть подружка во Франкфурте» — одна из самых известных его пьес, написанная в 1995 году и почти гипнотизирующая своим сомнамбулическим настроением. Выбор для постановки – почти идеальный, хоть и требующий от режиссера и актеров огромной самоотдачи.

Прежде всего, отметим: несказанно радует, что «Медведи панда» показывают Кишиневу современный театр, каким тот и должен быть — экспериментальный, интеллектуальный и концептуальный. Даниела Бурлака в «Замечательном путешествии…» задает для театрального мира молдавской столицы высокую планку. Планку, на которую следует равняться.

Увиденное даже можно назвать исследованием границ театрального искусства, созданием его синтетических форм. Танец, видео-арт, музыка ведут свои партии в полифонии спектакля. Так, например, видео-вставки, снятые с участием актеров и проецируемые на сцену, ведут непрестанный диалог с драматическим действом, добавляют новые оттенки в его образность и смысловую наполненность. Перед нами изощренная видео-театральная инсталляция, которую невероятно интересно смотреть, а еще интереснее анализировать. Огромную роль играет и пластическая составляющая, обращающаяся к зрителю на языке тела и его движений, отсылающая к внелингвистическому опыту и привносящая в общую картину неистовую энергетику танца. Хореография здесь динамична, экспрессивна и максимально выразительна. Танец дополняет музыка, причем не только фоновая, но и живая: соло саксофона в исполнении Нику Цуркану повисают в зале невидимой, но бесконечно притягательной конструкцией, словно становятся тем самым незримым существом из спектакля, которое занимается любовью с мыслями зрителей, их дыханием, ударами сердца. Драматический театр, видео-арт, танец, музыка – «Медведи панда» каждый раз перетекают из одной формы искусства в другие.

Сценография поставки подчеркнуто минималистична. Кровать в форме луны становится единственной существенной декорацией. Цветовая гамма распределена между черным и белым, однако это колористическое  решение позволяет сделать освещение важным стилистическим средством: столпы красного, фиолетового, синего и проч. света в очередной раз наполняют сцену, изменяя атмосферу происходящего, выражая общее настроение текучести, изменчивости, которым проникнута вся постановка.

Однако мы заговорились, и пока мы болтали с вами о стилистике и эстетических поисках, спектакль начинался. Приглядимся к происходящему на сцене.

Мужчина и женщина проснулись. Под утро в одной кровати. Он (Нику Цуркану) – молодой саксофонист. Она (Даниела Бурлаку) — загадочная незнакомка. Понятно, что эти двое провели вместе ночь. Естественно, ничего не помнят и друг друга не узнают. Попытка разобраться, что же произошло накануне вечером, приводит героев к странной договоренности. Они должны провести вместе девять ночей, чтобы лучше друг друга узнать. Девять ночей наедине они и проведут, но исход происходящего предугадать будет невозможно.

Чем дальше развивается действие «Замечательного путешествия…», тем больше спектакль погружается в абсурд и сюрреализм, разрушая хрупкий мир реальности и смешивая ее с ирреальностью. Каждая ночь героев – мини-эпизод, одновременно непостижимый и завораживающий. То Она заставляет Его произнести звук «А» с дюжиной различных интонаций (мой любимый момент спектакля). То Он рассказывает, как отец при рождении очередного ребенка сажал в саду по фруктовому дереву, и мать теперь, оставшись одна, ест яблоки, абрикосы и сливы своих «дочерей» и «сыновей». Наконец, на сцене появляется существо, которое невозможно увидеть: оно оплодотворяет само себя каждый раз, когда на него падает свет. С его детенышами можно говорить, когда приходит пора затмений. Произносимый со сцены текст сверхестественно поэтичный и запредельно красивый. Чистая трансценденция. Любители сюрреализма получат подлинный эстетический оргазм.

Актерские работы в «Замечательном путешествии…» радуют профессионализмом. Даниела Бурлака создает притягательный образ  femme fatale, ее игра убедительна, напориста, одновременно надрывна и грациозна. Нику Цуркану осыпает зрителя талантом за талантом, демонстрируя свои сильные стороны и в игре на саксофоне, и в нюансах актерской игры, и в удивительной, очень легкой и виртуозной работе с телом и движением. Весь спектакль держится на динамичной и слаженной работе Бурлаки и Цуркану, которые высекают из текста Вишнека искру, обнажают нерв происходящего. Именно благодаря им постановка выглядит наэлектризованной чувственностью и пьянящей жаждой жизни, чистым дионисийством.

Хорошо, спросите вы. Но в чем все-таки смысл происходящего? И причем здесь медведи панда?

Абсурдистские и сюрреалистические произведения никогда не ограничиваются одной трактовкой. О их содержании спорят и спорят, каждый выстраивает свою версию. Для меня «Замечательное путешествие» оказалось во многом фрейдистским спектаклем об Эросе и Танатосе, которые всегда идут рука об руку.

Лейтмотив смерти возникает в «Замечательном путешествии…» уже в первой сцене. Во время знакомства Он читает Ей стихи Баковии в румынской версии пьесы, Бодлера – во французской. И Баковия, и Бодлер писали о недолговечности сущего, тленности бытия, наполняя стихи макабрическими мотивами. Героиня Даниелы Бурлаки уже в первой сцене одевается в траурный наряд. Изящное черное платье подчеркивает легкую инфернальность ее образа, который весь построен на двусмысленности, неопределенности. Не то женщина, не то сама Смерть в человеческом обличье, в постели с которой однажды утром проснулся герой. Не забываем и про то, что у героини с собой оказывается будильник — символ времени, которое уже истекает, заканчивается, отсчитывает мгновения. И еще одна деталь: задайтесь вопросом, почему герои должны провести вместе именно девять ночей? Не шесть, не восемь, не десять. Что там говорят народные поверья про девять суток души после смерти? Теперь понимаете, о чем здесь на самом деле речь? В конце концов, Вишнек использует в произведении еще одну метафору, не столь очевидную на первый взгляд, но глубоко укорененную в румынской культуре. Эта метафора — сопоставление Свадьбы и Смерти. Она возникает  впервые уже в хрестоматийной балладе «Миорица», одном из истоков всей румынской литературы и культуры вообще. Вишнек разворачивает свою версию рассматриваемой метафоры.

Вот и на сцене все заканчивается свадьбой, а последние реплики актеров проливают свет на загадку названия: герой в следующей жизни станет медведем панда и будет жить в зоопарке во Франкфурте. А Она? Она когда-нибудь навестит его в очередной раз.

Это так проникновенно и красиво с одной стороны, обреченно и печально с другой, что внутри все съеживается, подобно листу мимозы, раскрывается затем бутоном фиолетовой лилии, а потом — снова съеживается…

При подобном подходе трактовки сюжета происходящее на сцене можно понимать как метафизическое путешествие души между двумя жизнями, пребывающей после смерти в неком пограничном пространстве — между мирами и временами, между судьбой саксофониста и судьбой медведя панда во франкфуртском зоопарке. Вечна только Она. И перед Ее лицом и беззащитны, и равны саксофонист и медведь в клетке.

Впрочем, повторюсь, однозначных трактовок у сюрреалистических произведений быть не может. Поэтому «Медведей панда» при желании можно прочитать как лав-стори, рассказанную по законам авангардного искусства, но лав-стори. Так какая же трактовка верная? Обе. Здесь все намеренно построено на двусмысленности, и это зеркальное отражение загробного путешествия души и чувственного рассказа об одной земной страсти становится центральной темой спектакля. Любовь и Смерть – главные составляющие человеческого существования. Влечение к Эросу и Танатосу – базовые начала нашей психики, согласно работам З.Фрейда. По логике «Медведей панда» любовь и смерть всегда идут рука об руку, они неотделимы друг от друга, легко переходят одна в другую и наоборот. За этим стоит целая философская система, к которой при очень вдумчивом и внимательном просмотре зритель обязательно прикоснется.

 

АНТРАКТ

(Здесь мы предлагаем читателю оторваться от чтения, заварить себе чай или кофе, но потом обязательно вернуться)

АКТ ВТОРОЙ

Зал театра «Geneza Art» после представления. Рабочие разбирают сцену. Даниела Бурлака отвечает на вопросы BRW-Magazine.

Даниела, почему ваш выбор пал именно на «Замечательное путешествие медведей панда…» Матея Вишнека?

Моей целью не было поставить определенную пьесу конкретного драматурга. Я отталкивалась от Нику Цуркану. Идея сделать спектакль, в котором мы могли бы сыграть вместе, в каком-то смысле была его. Для Нику это была дипломная работа, когда он заканчивал мастерат в Академии искусств. Потом я подумала, что Матей Вишнек в чем-то близок театру абсурда, а его стилистика мне невероятно интересна. В результате мы играем «Замечательное путешествие» уже почти пять лет. Одно из представлений посетил сам Вишнек, остался под огромным впечатлением и высоко оценил нашу работу. Для нас искренняя похвала именитого драматурга стала высшей наградой. За прошедшие годы мы слились со спектаклем, хотя энергетическую совместимость почувствовать с первой же репетиции. Как видите, получился один из самых успешных спектаклей в Молдове. Есть зрители, которые приходят на него по семь и даже десять раз.

В чем, по вашему мнению, причина подобного успеха?

Поднимаемые здесь проблемы любви, жизни и смерти всегда актуальны, всегда нужны и всегда волнуют людей. Я думаю, что большое значение играет слаженность нашей с Нику работы и тот факт, что мы оставляем возможность каждому, кто придет в театр, увидеть в персонажах себя.

«Замечательное путешествие медведей панда…» – драматургия высшего сорта, но это же и сложная драматургия. Как вы думаете, кишиневская публика готова к сложным постановкам? 

В зависимости от того, как подойти к тексту, как подать его на блюдечке зрителю. Если работать спустя рукава, то да, возникнут вопросы, публика скажет, что ничего не поняла. Есть иной подход: сделать сложный текст доступным широкому зрителю: ведь каждый понимает, что такое отношения между мужчиной и женщиной, каждый зависит от секса, каждый приговорен к смерти. Для меня очень важным было достучаться до зрителя посредством визуального ряда, хореографии. И, как видите, это выстрелило. Честно скажу, я не слышала ни одного негативного мнения о постановке. На другие наши спектакли бывают разные реакции, однако «Медведи панда» пользуются всеобщей любовью.

Для вас эта история больше о любви или о смерти?

Однозначно не о любви. Героя привлекла к встреченной им женщине не любовь, скорее ее энергетика. Эта женщина стала для него вакуумом, который его впитал, вобрал в себя. У него попросту не оставалось выбора перед ее чувственностью, манерой жить, зрелостью и, одновременно с этим, детской наивностью, ее порядочностью и в то же время безрассудством. Для меня «Медведи панда» скорее о страсти между мужчиной и женщиной, о их зависимости от подавленных желаний. Ведь у каждого человека есть подавленные желания, которые укорены в нем глубоко и неосознанно им руководят. Здесь-то герой и попал в ловушку. Можно сказать, что это спектакль и о страсти между  жизнью и смертью.

Когда я читал пьесу, представлял вашу героиню как фигуру скорее абстрактную. Вы играли Ее как живого человека или как абстракцию? 

Как живого человека. Ты становишься настоящим, когда тот, кто рядом, в тебя верит. Я пыталась передать некоторые нюансы странности в поведении героини, но очень аккуратно, на кончике ножа. Люди не должны давать окончательный приговор: «Все понятно, она странная, она с приветом». Наоборот. «Медведи панда» Матея Вишнека — легкая философская работа. На мой взгляд, ее нужно подавать с глубиной, зрелым взглядом и в реалистической манере.

В одной из пьес Федерико Гарсиа Лорки есть фраза: «За маской любви всегда скрывается смерть». Что вы думаете по поводу его слов?

Да, где-то я согласна. Любовь ведь всегда грешна, и женщина всегда грешница. Из-за любви мы подчас способны совершить самое жуткое преступление. И потом банальная, но правдивая фраза: «Вместе до смерти». Но это «вместе до смерти» может оборваться и в двадцать лет, и в девяноста. Человек любит всегда, но каждый своей любовью, присущим именно ему способом.

Что было самым трудным в работе над спектаклем?

Трудности возникали, когда мы только начинали работать. Тогда мне было сложно приблизиться к моему партнеру, Нику Цуркану. Сейчас он другой, гораздо более непринужденный, открытый в том, что делает. Чувствуется сила в его плечах, а тогда он был очень хрупкий, ранимый, тогда у него были некоторые комплексы,  предубежденность: «А что потом скажут люди?». Возможно, сказывались и отношения с партнером по сцене, который был одновременно и режиссером спектакля. Нику приходилось играть со мной, понимая, что я же режиссер. В этом, может, и состояли небольшие трудности. Тяжелым для меня было и то, Нику очень гибкий, он в прекрасной физической форме, превосходно двигается на сцене. Я боялась, что на его фоне покажусь приниженной, не дотяну до его пластики. Но, как видите, мы уже не один год работаем вместе.

Каким должен быть современный театр, чтобы он отвечал духу времени?

Смелым, интеллектуальным. Актеры должны быть начитанными. Их ум должен постоянно работать. Нужно отбросить отговорки вроде: «Эй, мы же живем в Молдове, у нас невозможен перформативный театр». Нет, он возможен! Если сильно захотеть и много работать. Просто нужно много читать и постоянно работать над интеллектом.

Тогда как должен развивать театр зрителя и может ли он стать способом преодоления барьеров между людьми в странах с несколькими языками, подобных Молдове?

У театра не должно быть не только языковых, но и вообще никаких барьеров в восприятии. Настоящий театр доложен понять и немой, и глухой, инопланетянин. Поэтому да, он способен объединять, дать почувствовать всем нам общность, единство. Но в то же время театр не должен учить, лишь отчасти воспитывать. Человек приходит в театр (неважно, это театр XXI века или античный), смотрит, задает вопросы. И если он захочет, то найдет для себя ответы. Если нет, так и останется в зоне комфорта, и это его право. Я не собираюсь учить зрителей, что хорошо, а что плохо. Каждый сам отыщет свое «хорошо» и «плохо». Желательно, правда, чтобы люди перед походом в театр готовились к просмотру, читал какие-то материалы, чтобы понимать специфику автора, той или иной художественной системы. И в этом смысле театр развивает, просвещает. А на каком языке смотришь спектакль, неважно. Повторяю, если это настоящий театр, вы поймете абсолютно все, будь постановка на румынском или на русском.

Занавес

Читайте также:

By: /
Фальстаф блаженствует на свете. Премьера шекспировской комедии в театре Э.Ионеско

В театре Э.Ионеско премьера. 28, 29 и 30 апреля играют «Фальстафа» по произведениям У.Шекспира. BRW-Magazine посетил репетицию спектакля и пообщался с его режиссером Ионом Сапдару. Что из этого вышло, читайте в новом материале.

946 0
By: /
«Cutia Neagră» от театра Geneza-Art: «Идеальные незнакомцы» прописались в Кишиневе

BRW-Magazine рекомендует к просмотру спектакль «Cutia Neagră» от театра Geneza-Art. Остроумная комедия в постановке Даниелы Бурлаки основана на популярном итальянском фильме о рискованной игре закадычных друзей в правду.

1658 0