By:

«Маленькая жизнь» Х.Янагихары – главный роман 2010-х

«Лучший роман года», «самая читаемая и обсуждаемая книга года», «литературный памятник эмпатии» — эти и многие другие громкие титулы относятся к «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары. Разобраться в этом непростом романе попытаемся в новом обзоре BRW.

Ханья Янагихара и ее «Маленькая жизнь»

За экзотическими, обдающими бризом Востока инициалами Ханьи Янагихары скрывается современная американская писательница, живущая в Нью-Йорке и многие годы отдавшая журналистике и редакторской работе. Общавшиеся с Янагихарой лично описывают ее как очень умного и эрудированного, сугубо рационалистичного человека. Ее отец родом с Гавайских островов, мать — из Южной Кореи. Подобная смесь полинезийских и азиатских корней явно может подарить современной литературе еще не увиденные ей краски. Так пока и происходит. Янагихара произносит не новые слова, а новые предложения.

www.brw.md, BRW Magazine, Маленькая жизнь

Дебютировала писатель в возрасте 39 лет романом «Люди среди деревьев», а спустя два года поставила мир на дыбы своей «Маленькой жизнью», которую написала всего за восемнадцать месяцев, работая, в основном, по ночам и в перерывах между редакторской работой. Янагихара, кстати, не исключает возможности, что второй ее роман окажется последним. Для литературы это будет огромной утратой.

Вышедшая на английском в марте 2015-го «Маленькая жизнь» уже совсем скоро была объявлена критиками литературным событием года. Крупнейшие издания The New York Times, The Guardian, The Wall Street Journal, Huffington Post, The Times расплылись в положительных отзывахРоман выиграл премию KirkusPrize, стал финалистом премии National Book Award, попал в шорт-лист Букера, а также был выбран книгой года на Amazon. Перевели эту мрачную сказку на максимальное количество языков. Над русским переводом работали сразу трое специалистов: Виктор Сонькин, Александра Борисенко и Анастасия Завозова, — и результат их труда настолько хорош, что заслуживает читательских аплодисментов. Книга вышла в московском издательстве Corpus в конце 2016 года. На румынский язык роман переведен Адрианой Бадеску и вышел в начале 2017 года в бухарестском издательстве Litera под названием «O viață măruntă».

Читательское восприятие «Маленькой жизни» интересно отслеживать, наблюдая за реакциями на нее разных людей. Как и всякое выдающееся произведение, роман Янагихары делит людей на тех, кто его бесконечно любит и тех, кто его пламенно ненавидит. Равнодушным зато не остается никто, и, согласитесь, это признак настоящего искусства. И если у прочитавших внутри так зудит, если их внутренние зоны комфорта так разворошены, автор своего добился.

Внимание! Советуя «Маленькую жизнь» к прочтению своим близким, друзьям и коллегам, будьте готовы, что, обмениваясь впоследствии мнениями, вы можете крупно с ними рассориться. Так что будьте бдительны! Роман Янагихары производит настолько ошеломляющее впечатление, что не все оказываются к подобному готовы.

Общим местом стало говорить, что «Маленькая жизнь» поворачивается к каждому читателю своим индивидуальным лицом. Однако это одна из ее специфик, о которых нельзя не упомянуть. Уникальность романа в том, что каждый прочитывает его текст в сугубо личном ключе, видит в его зеркале непременно нечто свое, то, что никто другой не увидит. И если вы спросите у разных читателей, о чем роман, вы получите разнящиеся ответы, как будто все прочитали не одну, а десять-двадцать книг.

Для самой Янагихары «Маленькая жизнь» — произведение, во-первых, о дружбе и непростом соотношении дружбы и любви. Во-вторых, о самоощущении каждого индивида в его теле: роман начинался с серии фотографий, изображающих людей, которым комфортно и дискомфортно в их телах. В-третьих, это исследование замкнутого мира мужчин, которым патриархальный общественный порядок не оставил языка эмоций, возможности говорить о боли и чувствах. Янагихара, подобно хирургу, вскрывает этот мир, а гендерные стереотипы разрушает.

Четыре персонажа – один герой

Начинается «Маленькая жизнь» как история четырех неразлучных друзей из среды нью-йоркской богемы. Их образы неплохо оркестрованы, каждый оттеняет и дополняет другого.

Джей-Би — самовлюбленный мальчишка, мечтающий о карьере художника. Через него мы познакомимся с миром современного искусства и арт-тусовкой Нью-Йорка. Читателям, увлеченным темой актуальной культуры, роман нужно прочитать в первую очередь — в нем много бесценных наблюдений о театре, изобразительном искусстве, кинематографе и проч. Реально существующие произведения здесь смешаны с вымышленными, но и те, и другие для текста очень важны. Но вернемся к Джей-Би. Он остр на язык и склонен к эксцентричным выходкам, каждая из которых обязательно отзовется улыбкой на лице читателя. С Джей-Би непременно связана юмористическая разрядка в «Маленькой жизни».

Малкольм, несмотря на то, что ему почти под тридцать, до сих пор находится на содержании богатых родителей. По напутствию отца он занимается архитектурой, но сам толком не знает, что делать с собственной жизнью.

Виллем, мой любимый из образов, созданных Янагихарой, карабкается по социальной лестнице из абсолютной бедности. Сейчас Виллем подрабатывает официантом, но ходит на актерские прослушивания, мечтает о будущем в театре, а если повезет, и в кино. Милый, обаятельный и отзывчивый, Виллем оказывается средоточием всего светлого и доброго в книге.

И только о Джуде, хромающем, застенчивом Джуде с печальными зелеными глазами, интересующемся математикой и юриспруденцией, мы почти ничего не знаем, кроме того, что в приступах депрессии он запирается в ванной и наносит себе порезы лезвием. Именно ему-то и предстоит стать подлинным героем «Маленькой жизни», ее центром и смыслом.

Мы проживем с ним всего одну жизнь. Двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет. Сегодня ребенок завтра посмотрит в зеркало и увидит на лице морщины. Пройденный путь покажется до смешного коротким. Действительно, такая крошечная жизнь. В ней будет мрак, но будет и свет. Годы страданий сменятся годами счастья, а за ними, возможно, придет время большей печали. Жизнь несправедливо причинит боль, но и вознаградит за это радостью. Пусть короткой, но все-таки… радостью. В пройденном пути будут осуществившиеся мечты, желание опустить руки и борьба, и снова желание опустить руки, и опять борьба. Будет пронесенная через много лет дружба, а под конец и обретенная любовь – такая запоздалая, такая проникновенная, такая настоящая… Но будет и то, куда лучше не заглядывать и куда Янагихара заглянуть заставит.

Когда же роман закончен, и ты оглядываешься на восемьсот прочитанных страниц, понимаешь, что пестрое полотно жизни запечатлено здесь с разительной мощью и почти невыносимой силой. Оно предстает перед тобой как цепочка утрат и разочарований, надежд и ошибок, быстротечности и одиночества, несправедливости и жестокости мироздания, ускользающих мгновений красоты и счастья, бесконечной незащищенности обреченного болезням и страданиям человека. И при всей гротескности, избыточности описанного, ты содрогаешься, понимаешь, что у каждого в каком-то смысле то же самое. Жизнь смотрит на тебя упор, и ты неспособен выдержать этого пристального взгляда, оставшись с ней один на один.

Читатель – всего лишь марионетка

Литературное мастерство Янагихары настолько отточено, что ей удается почти подчинить читателя себя, превратить в марионетку, восприятием которой можно пластично руководить. В определенные моменты вам захочется прижать эту книгу к себе максимально крепко, другие побудят выбросить ее как можно дальше и никогда не прикасаться. Готовьтесь, что «Маленькая жизнь» обязательно разобьет все стекла в замке вашей души и вам больше никогда не захочется читать. Но в итоге вы освободите почетное место на книжной полке для этого шедевра. Поверьте, такое возможно только с литературой самого высокого уровня. «Маленькая жизнь» — именно такая литература.

Раскрываю один секрет: первая часть романа, повествующая о дружбе и искусстве, становится своего рода приманкой. Янагихара намерено «прикармливает» читателю-жертву, подсаживает его на процесс чтения.

Когда «рыбка» клюнет, автор потянет леску. Затем ослабит, а затем — снова потянет. Композиция здесь выстроена так, что воздействует на восприятие читателя по синусоиде: более светлые, счастливые страницы сменяются темными и депрессивными, затем снова наступает черед более позитивных, а после текст уводит читателя все глубже и глубже в ад. Всего необходимо писателю с одной целью – донести историю Джуда и мысли, с ней связанные. Но так как не все будут готовы описанное воспринять, писатель очень аккуратно подводит к основному содержанию, оставляет возможность разрядки. Ведь те, у кого проблем нет, предпочитают лицемерно закрывать глаза на тех, у кого они есть, чтобы эти вторые не нарушали анестезии комфорта. И в этом смысле нам нужны такие книги, как «Маленькая жизнь», а смысл проделанной Янагихарой работой огромен.

Литературные особенности «Маленькой жизни»

Усложненность композиции. Для тех читателей, которые привыкли получать удовольствие от сочного языка, «Маленькая жизнь» — замечательная находка. Роман написан и переведен очень мягким, обволакивающим, но вместе с тем метафоричным, изобилующим художественными средствами и усложненными образами языком. Иногда кажется, что в прозе вот-вот проступит ритм стиха. Отдельные предложения хочется произносить вслух и перекатывать во рту, словно леденцы.

Нарратив в «Маленькой жизни» усложнен. Иногда автор применяет переменную фокализацию, перемещаясь из черепной коробки одного персонажа в черепную коробку другого. Есть главы, в которых герой, изнутри которого ведется повествование, называется «он» и только «он», так что читатель должен догадаться, от лица кого мы подсматриваем за происходящим. Наконец, можно найти эпизоды, написанные от первого лица и обращенные к второму: приемный отец Джуда Гарольд ведет мысленные беседы с Виллемом.

Экспрессионистический реализм. Анализируя «Маленькую жизнь», следует заметить ее псевдореалистичность. Роман Янагихары построен по отличной от мимесиса модели соотношения искусства и действительности. Писатель максимально подчеркивает неправдоподобность описанного, иногда гротеском, иногда гиперболизацией. Обратите внимание на сцены детства Джуда: они намерено выстроены так, чтобы напоминать ночной кошмар. Здесь все преувеличенно, все нарочито нереалистично, превращено в горячечный бред. Янагихара в одном из интервью говорила, что сочиняла роман как особую форму сказки, где все одновременно неправдоподобно и при этом маскируется под реальность, где правда и вымысел перемешены. Избыточность – главный ее стилистический прием. Избыточны здесь не только страдания, но и радости, успешные карьеры, благополучие. Представьте, что все в нашем мире выросло до размеров Гаргантюа, и вы немного прикоснетесь к пониманию писательского замысла. В литературоведении нет терминов, чтобы точно обозначит стиль писателя. Я бы употребил выражение «экспрессионистический реализм». Объясню почему. Знаете, что мне напомнила «Маленькая жизнь»? Знаменитую картину Эдварда Мунка «Крик», одну из эмблем экспрессионизма в живописи.

www.brw.md, BRW Magazine, Маленькая жизнь

Человек стоит на мосту, а его внутреннее отчаяние так искажает реальность, что небо поплыло красным студнем, а он сам больше напоминает орущий сперматозоид. Такие же искажения мы наблюдаем и в «Маленькой жизни», этом «Крике» от литературы, в те моменты, когда негативные эмоции захлестывают и героя, и читателя. Наиболее гротескные сцены – те, что связаны с детством Джудом, а также эпизод с Калебом. Счастливые эпизоды, напротив, кристально прозрачны. Самые реалистичные части – две последние, которые же и самые пронзительные, сильные и душераздирающие.

Условность хронотопа. Условность происходящего подчеркивается и размытием временной структуры. Обратите внимание: в «Маленькой жизни» нет примет эпохи. Мы не знаем, когда происходит ее действие, любые намеки на это отсутствуют. Время оказывается максимально абстрактным, течет оно тоже по своим законам: юность и молодость пролетают почти незаметно, события после сорока намеренно растянуты приемом ретардации. Кое-где время замедляется, кое-где превращается в неистовый поток. Повествование в романе нелинейно, организовано на постоянных отбросах назад, в результате чего выстраивается причудливая мозаика настоящего, прошлого и будущего. Место действия, правда, обозначено и прописано точно, Нью-Йорк, однако это не спасает от ощущения, что роман развивается в неком герметичном пространстве, будто бы в параллельном мире, одновременно и напоминающем наш, и разительно от него отличающемся. Такая вот набоковская Анти-Терра.

Постчеловек

О Джуде, главном герое «Маленькой жизни», писать не менее трудно, чем читать о нем. Персонаж насквозь соткан из боли, многочисленных психологических комплексов и травм, патологической неспособности полюбить себя и одновременно инфантильности, отчасти физического и психического мазохизма. Мне очень хочется назвать Джуда человеком, который попал в кокон всего вышеперечисленного, заперт в нем, как в тюрьме, и не способен оттуда выбраться – перестать оценивать себя чужими глазами, научиться здоровому эгоизму и любви к жизни, выработать внутренний стержень, который из него выбило его детство.

Однако я понимаю, что о Джуде очень легко рассуждать каждому со своей колокольни. Но на минутку представьте, кем бы стали вы, пройдя через описанное? Не хочется даже представлять, правда? Тогда какое право мы имеем судить кого-то, не пройдя его жизненного опыта, не задумавшись, в кого бы превратились мы, пережив все, чтобы свалилось этому кому-то на голову? Ведь за каждой странностью в поведении человека подчас скрывается глубоко спрятанная трагедия.

Есть в «Маленькой жизни» мотив фатальности пережитых в прошлом ужасов, невозможности изжить перенесенную травму, которая трещиной остается в глубинах подсознания и продолжает калечить судьбу. Но вместе с тем Янагихара оставляет надежду. Для каждого человека, как бы он ни страдал, что бы ни перенес, какое бы чудовищное детство ни пережил, возможно счастье. И в эту в возможность счастья нужно верить и за нее бороться.

Говоря об образе Джуда, нельзя не заметить и того, как его называет автор словами Джей-Би, — постчеловек. Так даже озаглавлена вторая часть «Маленькой жизни», в которой только-только начинается рассказ о судьбе героя. Джуд как персонаж стоит вне имманентностей человека как личности. Он преодолел все свои изначальности, будь то раса, национальность, место рождение, вероисповедание, пол. «Вот тебе пост-сексуальность, пост-расовость, пост-индентичность, пост-история», — заключает Джей-Би. Говорит ли Янагихара, что человек в постиндустриальном обществе постепенно утрачивает свои заданности или речь идет только о Джуде? Этот вопрос, надо признать, остается в романе открытым. Джуд – скорее исключение, чем правило, но мне очень импонирует идея, которая просматривается фоном: на место человека как переходной эволюционной ступени пришел не сверхчеловек, о котором писал Ф.Ницше, а Джуд. И именно он выбран Янагихарой героем нашей эпохи.

«Книга Иова» XXI века

www.brw.md, BRW Magazine, Маленькая жизнь

В актуальном искусствоведении есть такое понятие, как интертекстуальность: одни произведения ссылаются на другие, намекают на них, скрыто цитируют. Вся серьезная современная культура организована по этому принципу, и «Маленькая жизнь» не исключение. Если внимательно приглядеться к истории Джуда, в ней можно увидеть черты очень старого сюжета — ветхозаветной «Книги Иова», древнееврейской философской поэмы, ставящей перед читателем провокационные вопросы: благ ли мир, если в нем есть безвинное страдание и постижима ли вселенная человеческим разумом? Иов в начале поэмы был предан мукам ни за что, но в конце за перенесенное щедро вознагражден. Судьба Джуда становится своего рода современной интерпретацией сюжета о Иове, а текст Янагихары адресует читателю все те же вопросы, остающиеся тысячелетиями без ответа. Финал ее книги, правда, пессимистичен. Перед нами самая что ни есть античная трагедия, увиденная в жизни нашего современника (прием, кстати, который в последнее время используют очень часто).

Мироздание, которое рисует в романе Янагихара, поражено злом. На стороне зла всегда сила, добро слабо и страдает (эта деталь очень важна для понимания концепции романа и образа Джуда), но оно остается самим собой и пытается выстоять. Вселенная обрекает человека на незаслуженные страдания, но она же и вознаграждает его за это, словно существует некий непостижимый механизм уравновешения. И все же… все же ее замысел, который может показаться иногда безмерно жестоким и несправедливым, на протяжении веков остается все таким же недоступным человеческому пониманию.

Для линии Джуда и Виллема в части «Счастливые годы» тоже можно найти аналогию в древнееврейской литературе. Это, конечно же, несколько перетасованная история Давида и Ионафана. Кому интересно, можете погуглить.

Так что «Маленькая жизнь» уходит корнями в очень древнюю, даже архаичную почву.

Почему «Маленькая жизнь»  главный роман 2010-х?

www.brw.md, BRW Magazine, Маленькая жизнь

Но почему при всем вышесказанном я позволил себе назвать «Маленькую жизнь» главным романом 2010-х? Не слишком ли это громко и голословно? Покажет время. Я же аргументирую мнение тем, что этот роман лучше всего показывает процессы, которые происходят с современным человечеством сегодня, становится их отражением.

«Маленькая жизнь» с ее апелляцией к темам творчества и искусства, героями из богемной среды иллюстрирует все более возрастающую роль креативного класса и творческой интеллигенции в жизни западной цивилизации. Именно эти социальные группы становятся ее главной движущей силой, и Янагихара это неплохо фиксирует. Показывает писатель в своей работе и плоды ЛГБТ-эмансипации, и сложные процессы, происходящие в постиндустриальном обществе, когда имманентности перестают играть роль в самоопределении личности – человек как бы переходит на новый этап развития. Однако дело совсем не в этом или не только в этом.

Прежде всего, «Маленькая жизнь» – произведение, которое в своеобразной, метафорической форме отобразило те силы хаоса, которые довлеют над цивилизацией. Роман, окрашенный в мрачные тона, ужасами на грани ночных кошмаров, становится словно отражением реальности, заглядывающей через новостные ленты бесконечными терактами, войнами, насилием сильного над слабым и общим ощущением, что по всем фронтам наступают силы хаоса, и островок цивилизации вот-вот может провалиться в пропасть.

Предельной метафорой этого настроения становится жуткий мотив насилия над ребенком – тема, идущая еще от Достоевского. Главы детства Джуда – квинтэссенция всесилия зла и незащищенности человека перед ним. И словно в качестве контраста этому хаосу внимание писателя сосредоточено на маленькой жизни слабого, страдающего человека — его любви, его радостях и его утратах.

Посыл Янагихары кажется ясным: цивилизация выживет тогда и только тогда, когда мы все примем Джуда, откажемся от культа силы, а своим героем сделаем человека слабого, уязвимого. Социальный дарвинизм и культ силы – пережиток более отсталого устройства общества, и он должен уйти в прошлое, а человечество, если оно и выживет, раскроется именно для Джуда и благодаря Джуду.

Подытожив, хочется сказать: если книги, подобные «Маленькой жизни», становятся бестселлерами, на человечестве пока рано ставить крест. Надежда еще теплится.

Читайте также:

By: /
«Безгрешность» Дж.Франзена: жизнь в эпоху диктатуры Фейсбука

Толстые романы возвращаются. Объем снова в цене. «Щегол» Донны Тартт, «Безгрешность» Джонатана Франзена, «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары — ключевые бестселлеры последних лет подтверждают это правило. Об одном из них, романе, который обязан прочесть каждый, кто имеет аккаунты в социальных сетях, мы расскажем сегодня в новом обзоре от BRW.

2281 0
By: /
Лучшие книги XXI века. Версия BRW Magazine

Предлагаем подборку двадцати художественных произведений начала нового столетия, с которыми в обязательном порядке стоит познакомиться каждому образованному человеку.

28795 0