Фикобиотехнологии. Юлия Яцко

Когда твои ювелирные женские радости – это разлитые по колбам изумрудного цвета Dunaliella Salina или Cyanobacteria spirulina, рубиновый Haematococcus pluvialis или напоминающий топаз Porphyridium – ты женщина, для которой наука – самая пылкая привязанность, а водоросли – лучшие «пациенты». И от слова «фикобиотехнология» не напрягутся в недопонимании мимические мышцы. Это наука. И ты – та самая женщина, которой есть место в науке. Никакого сексизма, никаких стереотипов – трезвый женский взгляд научного деятеля в сочетании с очаровательной женской непосредственностью и любовью к каблукам. Юлия Яцко, доктор биологических наук, научный сотрудник лаборатории фикобиотехнологии Института микробиологии и биотехнологии в Молдове – первая гостья проекта «InnoWomaNation».

Фото: Евгений Мотасов

Если сформулировать определение научного деятеля народными устами, то оно будет звучать примерно так: «интроверт, скрытный и сконцентрированный на работе человек, но при этом амбициозный и где-то даже хитрый». Считаете ли вы себя такой?

Это все-таки стереотипное мышление. Людей, имеющих непосредственное отношение к науке, даже рисуют немного сумасшедшими. Это выстроенный образ человека, который немножечко не в себе, который живет в своем придуманном мире. Но нет, на самом деле это не так. Если изучать биографии выдающихся ученых, вы обратите внимание, что у них нормальные семьи, что есть друзья. Они ведут самый обыкновенный образ жизни. Вот это и стоит демонстрировать. Может быть, эти рамки созданы в силу того, что люди не совсем понимают научные темы, не знакомы с терминами, не вдаются в специфику работы. Сказать, что они амбициозные? Если взять процент тех же амбициозных учителей или врачей, то он будет точно таким, как и процент ученых. Абсолютно. Хотя я не считаю себя амбициозной. Никогда не стремилась к постам, регалиям, триумфу. Мне это неинтересно. Мне интересно делать то, что нравится!

У вас такая узкая специализация. Как к ней вплотную подошли?

Биология мне нравилась с детства в самых разных ее проявлениях. Было столько предположений, кем стану: тренером дельфинов, ветеринаром, генетиком. Было и время, когда я профессионально занималась плаванием. Семь лет сумасшедших нагрузок. За что я очень спорту благодарна, так это за то, что научил меня добиваться поставленных целей, превозмогать физическую и психическую боль и быть организованной. Во что бы то ни стало! Но годы действующего спортсмена не бесконечны, а тренером быть не хотелось. Решила уйти в теоретический лицей «Gaudeamus». В класс с биохимическим уклоном. Я знала, что это мое, хотя в семье никто не был связан с биологией.

У меня не было страха перед насекомыми и животными. Пауки, лягушки, змеи – всех трогала и ловила. Некоторых даже приносила в дом. И даже не в спичечных коробках, а в ладошках. Наверное, нужно отдать должное родителям. Они спокойно на все это реагировали. Кто у нас только не жил.

6

Я склоняюсь к выводу, что люди науки наделены гением. А что скажете вы, c наукой в голове рождаются?

Нет, гениев мало. Это все больше повышенная работоспособность. Может, у них есть какая-то уникальная способность к анализу. Фактически есть много ученых, которые проводят какие-то опыты. И в итоге все результаты идут в стол. Напишет он несколько научных статей, что-то объяснит, а бывает, есть человек, который проведет 3-4 эксперимента и увидит закономерность. Это чутье. Нужно знать, что ты делаешь. Нужно планировать, что ты хочешь получить в результате. Наверное, интуитивно во мне это тоже есть.

Фикобиотехнологии – как обывателю понять, что за наука зашифрована в этом слове?

«Фико» – водоросли, «био» – жизнь. Биология и технологии, а результат – все то, что мы получаем из микроводорослей. Биотехнология и микробиология – направления обширные. Конечно, нас учили работать с любыми микроорганизмами, но я занимаюсь конкретно микроводорослями.

Сейчас объект моих исследований – морская микроводоросль Dunaliella Salina. Ласково мы ее называем «Дунька», «Дуняша». Этой микроводоросли нужна очень высокая соленость. Даже соленость Черного моря очень слабая для нее. Именно перенасыщенность поваренной соли в растворе и помогает ей выживать. Чем она интересна? В ней огромное количество бета-каротина, который служит мощным антиоксидантом. Ее можно добавлять в пищу как человеку, так и животному, а количество полиненасыщенных жирных кислот бьет рекорд. Столько не содержится даже в красной рыбе! Dunaliella Salina также активно используют для создания защитных средств от солнечной радиации. А еще в ней содержится большое количество каротиноидов – красящих органических пигментов, которые можно использовать в качестве натурального компонента для создания люксовой декоративной косметики.

И все-таки в большей степени мы ориентированы на медицину. Не называем продукт медицинским препаратом. Это, скорее, пищевые добавки, витаминные препараты и иммуномодуляторы, которые так полезны детям для их нормального роста и развития и беременным женщинам для нормального развития плода и плаценты. Продукция идет и на экспорт, и распространяется внутри страны. Под заказ для любой компании мы можем изготовить пищевые добавки. Например, это могут быть красители для йогуртов (синего, зеленого или желтого цвета). Детям ведь будет намного интереснее есть разноцветное лакомство. Это же чистой воды психология. А родители будут спокойны, что никакой химии тут не будет, наоборот, йогурт станет еще полезнее!

Вы даете своим культурам уменьшительно-ласкательные имена. Вас это как-то роднит или это женская такая манера восприятия?

За каждым человеком закреплена определенная культура. На что обратили внимание, так это на то, что наши культуры реагируют на сотрудников. Если другой человек делает из тех же самых солей ту же самую среду для выращивания культуры, она не будет расти так, как она это делает у своей «мамочки». Думаю, влияет энергетика. Бывает, полностью воспроизводишь все процессы, но нет. У одних она растет, а других – выживает. Кстати, было также подмечено, что все микроводоросли женского рода – идеальные культуры, мужского – словами не передать. Они заражаются другими культурами, могут не расти, могут ни с того ни с сего погибнуть.

Каким образом в лабораторию фикобиотехнологии поступают водоросли?

Мы работаем с купленными, подаренными и выделенными собственноручно культурами. Если закупаем их, то страной-поставщиком, как правило, выступает США. Там самая большая коллекция. Кстати, любой человек может приобрести их и рассматривать самостоятельно под микроскопом ради интереса. Пробирка объемом в 20 мл стоит порядка 100-200 долларов. Штаты поставляют культуру в свойственной ей среде, а дальше уже ты сам должен готовить среду культивирования, чтобы выращивать их. В чем проблема? Эти культуры не предназначены для промышленного культивирования. То есть, ты не имеешь право без разрешения размножать культуру для промышленного производства. Но есть в лаборатории и микроорганизмы, выделенные в Молдове (Haematococcus pluvialis, Nostoc). Они есть на листьях деревьев и даже в воздухе.

По какому принципу вы выбираете научные проекты для дальнейшей работы?

Сейчас у нас следующая ситуация: в Академии наук Молдовы (АНМ), если рассматривать ее как министерство науки, объявляется конкурс государственных проектов по институтам. Ты представляешь тематику, объясняешь, что получишь в результате, как это повлияет на развитие экономики страны, например. У нас есть стратегия развития науки и стратегия развития страны. Потому будущие проекты должны быть построены в рамках этих стратегий. Нет узкой тематики. Мне, наверное, повезло больше других, что я попала в этот институт, в эту лабораторию к директору института академику Валерию Рудику. Этот блестящий ученый с мировым именем еще и дает свободу сотрудникам. Он допускает любые эксперименты, если ты сможешь убедить его в пользе дела. В магистратуре мне казалось это странным. Как это можно взять человека и, как слепого котенка, бросить в неизвестное, мол, «сам делай». Но это правильный подход. Кто выберется, тот и останется. Кто не выжил – не повод отчаиваться. Возможно, он станет технологом на каком-то предприятии или учителем. Просто наука – не его сфера, видимо.

Женщина в науке – это немыслимо. Опровергните.

Я есть в науке, значит, это все-таки мыслимо. Нам труднее пробиться, а если и случается такое, то со временем некоторые уходят в декретный отпуск и выпадают из научной жизни. Я считаю, что женщина может продолжать работать и писать научные статьи даже после родов. Помнится, как-то моя коллега из Брюсселя поездом приехала на мероприятие в Германию с десятинедельной дочкой. У нас даже пойти на работу с таким крохотным ребенком – это уже недопонимание и осуждение со стороны.

Какие еще культуры «живут» в вашей лаборатории?

Есть водоросль зеленая, которая выглядит, как красная. Это мальчик. Очень капризная микроводоросль Haematococcus pluvialis. Из него получают такой каротиноид, как астаксантин, который на данный моменты является в мире самым мощным антиоксидантом. Для себя мы их не выращиваем, но, если честно, добавляем экстракт астаксантина в растительное масло и делаем овощной салат. Иногда. На вкусовых качествах это никак не отражается.

(Признаться, и мы с фотографом не удержались. Попробовали мед с добавлением высушенной Spirulina. Изумрудная перламутровая сладость напоминала на вкус леденцы «Барбарис»).

Есть у нас в лаборатории и Nostoc. Эту цианобактерию, к сожалению, не назовешь неприхотливой. Выделена была из почвы. Она производит полисахара в больших количествах, которые способствуют сильному увлажнению кожи. Следовательно, Nostoc можно использовать и для создания косметических средств. Вы видите и розовый Porphyridium, который производит уникальные вещества (полисахара) против различных патогенных организмов. То есть, является природным антибиотиком.

Наша лаборатория активно сотрудничает с местной компанией, которая работает с другой культурой – Spirulina, с которой мы тоже имеем дело. Уверена, очень у многих она на слуху. Из экстрактов этой цианобактерии  делают препараты, которые зарегистрированы как медицинские. На данный момент эти препараты продаются и в местных аптеках. Назначают их, к примеру, для облегчения состояния при химеотерапии, а после курса они снимают тяжелые побочные эффекты. А теперь мы пытаемся это сделать с Dunaliella Salina. Получить впоследствии действующие поддерживающие препараты.

1

Техническое оборудование, которым пользуетесь, не уступает европейскому?

У нас стандартное современное лабораторное оборудование для биохимической лаборатории: спектрофотометры, микроскопы, аналитические весы, HPLC-хроматограф высокой точности. Спектрофотометры, что они позволяют узнать? Чем плотнее раствор при определенных лучах света, тем больше задерживается свет, благодаря чему можно с легкостью определять количество тех или иных веществ в растворе. Не нужно высушивать 10 мл раствора и считать, сколько в нем клеточек. Аппарат, считывающий содержание конкретного вещества в растворе. И, конечно, обыкновенные охлаждающие центрифуги, холодильники, морозильники. Самый простой способ разрушить клеточную стенку – не перетирать ее в ступке или использовать сольвент (химический реагент). Можно несколько раз заморозить и разморозить. Клетки лопаются. Это удобно.

Бюрократия. Без нее в науке – никуда. Есть ли норма, которую должны выполнить?

Мы систематически предоставляем отчеты. По проектам, финансируемым Академией наук Молдовы, каждые полгода отчитываемся. Результаты должны быть, причем, как физические (получение конкретного препарата), так и теоретические (графики, публикации в научных журналах, участие в конференциях).

Какие страны удалось научно «разглядеть» по долгу службы?

Так как я являюсь еще и экспертом от Молдовы при Европейской комиссии в программе «HORIZON 2020» в области сельского хозяйства и биотехнологий, то нередко путешествую в Брюссель. Были конференции в Румынии и Армении. Работала в Италии и Литве.

Не настораживает ли окружающих и, главное, мужа ваша ученая степень?

Никогда никому не говорю, что я доктор наук. А муж вообще помогает мне с проектами, которые я координирую. Все, что связано со встречами и размещением иностранных научных деятелей у нас в Молдове – это на нем. Это его крест, он привык.

Научный деятель в Дании или Брюсселе и у нас. Отличия?

На первом месте даже не менталитет. Это больше связано с оплатой труда. Для ученых Дании оплата месячного труда составляет 12 тысяч евро, в Испании – 6,5 тысяч евро, в Норвегии – 9 тысяч евро. А что у нас, спросите? Хорошо, что теперь есть решение правительства по поводу оплаты, где значится стоимость одного часа работы. Если ты являешься координатором международного проекта – час твоей работы оценивается в 220 леев. Но даже если ты будешь максимально загружен проектом, потолок – 1,8-2 тысячи евро. Но не бывает такого, что ты стопроцентно выкладываешься в рамках одного проекта. Зачастую, это где-то 10 часов в месяц.

Если такой низкий уровень оплаты, что держит в Молдове?

Наверное, если и иммигрировать, то сразу по окончании школы, чтобы получать узкоспециализированное образование непосредственно в той стране. Либо быть уже ученым с именем, чтобы тебя приглашали в качестве первоклассного специалиста. Кстати, из Молдовы многих приглашают. Они читают лекции, преподают. В лаборатории, где я работаю со 2 курса университета, абсолютно женский коллектив, но это меня не пугает. Не разделяю женских интриг, да и всегда находилась в обществе мужчин, но тут какая-то абсолютно другая история. Это талант руководителя – собрать такой коллектив. Ни одного конфликта. Оно меня держит. Деньги несоизмеримы с нормальными человеческими взаимоотношениями в коллективе. Мы каждого человека воспринимаем таким, какой он есть. Никто никого не меняет. Мне комфортно. Я ребенок лаборатории. Меня тут вырастили, воспитали.

Женское любопытство или общественная значимость – что в приоритете?

Любопытство возьмет верх. Я такой человек, что в приоритете то, что мне интересно. Но, вы знаете, как правило, это неотделимо и от интереса общественного.

Нанотехнологии. Вы осваиваете и эту область. Каким образом это соединяет нас с водорослями?

Мы активно пытаемся работать на нано-уровне. Зачем это все делается? Приведу практический пример. У человека железодефицитная анемия. В этом случае пациенту назначают препараты железа. Но оно там находится в неорганической форме. А для нашего организма это не свойственно. Значит, железо не будет хорошо усваиваться. Для этого оно должно быть в специальной белковой оболочке, которую можно сделать только на нано-уровне. Что делают наши микроводоросли? Они сами, как нано-фабрика, вырабатывают ту самую оболочку. Фактически железо свободно проникает в клетки и усваивается на 100%. Точно так же можно поступать с серебром, йодом – с абсолютно любыми металлокомпонентами. А ценовая политика не должна пугать, если этот процесс осуществлять масштабно. Да и к тому же этого препарата потребуется значительно меньше, чем ныне используемого. А эффект от лечения не заставит себя долго ждать.

Чего не хватает ученым в Молдове?

  • Нет у нас агентств, которые сотрудничают с учеными, чтобы разработать на базе их идеи бизнес-план. Самим ученым это делать сложно, да и каждый сумеет. Речь идет о менеджменте международных проектов.
  • Максимально сокращают персонал, потому как не хватает финансирования – это так огорчает.
  • «Где нам взять реактив», «где разыскать дополнительные средства» – на Западе этих вопросов не возникает, но в то же время и они находятся в жестких условиях. Есть проект – есть зарплата, нет – и никаких начислений нет. Ты сам на себя работаешь.

Какую предпочитаете перезагрузку. Чем восполняетесь?

Отдыхать получается редко, но вот очень уж я люблю архитектуру, искусство. Отец был архитектором. Учили меня рисовать с детства. Могу иногда поддеть мужа не со зла, что он Ренессанс от Барокко не отличает. Люблю я европейские маленькие города. Самобытные такие. В Испании обнаружила домик, у которого балкон был полностью выложен разноцветной мозаикой. Сумасшедшая красота. Не удивляйтесь, что говорю как человек творческой профессии. Наука – тоже творчество. Любая деятельность человека, наверное, творчество.

Что вы скажете о своем характере и о женских слабостях. К чему лежит душа?

Характер где-то даже взбалмошный. Женская такая черта – не удивительно. Наверное, это как раз и мешает. Иногда надо предельно сконцентрироваться, а не получается. Спросить у тех следует, кто со мной тесно общается, какая я. Не кокетка — точно. Это, видимо, из-за спорта. Привыкла постоянно находиться с мужчинами. Не могла адекватно считывать информацию, что нравлюсь кому-то. Считала, что они мне братья.

  • К шопингу я равнодушна. Иду с конкретной целью. Но все-таки отвлекаюсь, как и все, на необозначенное в списке. Но я не транжира.
  • Макияж – это не мое. Каблуки – да! Одно время ходила только на каблуках, даже быстро бегала. А потом просто надоело.
  • Я избегаю громких звуков. Концерты и шумные вечеринки – это все не для меня. Но с друзьями отдыхать за вкусным ужином я люблю.
  • Работая вожатой в лагере «Клипа сидералэ» поняла, что во мне проснулся материнский инстинкт. Тряслась над детьми, как курица. С друзьями я такая же заботливая. Случись проблема, мне можно звонить 24 часа в сутки. И это взаимно.

Балуете ли вы семью чем-то аппетитным. Готовить любите?

Конечно, я люблю встречать гостей и угощать их. Даже находясь в Брюсселе, мои коллеги из румынского и французского офиса бывали у нас дома. Я не готовлю для себя. А вот для других – сплошное удовольствие! По выходным пеку мужу блины или блинчики. Балую выпечкой, пеку бисквиты с фруктами. Очень люблю кухню других стран. Люблю подавать отваренные в подсоленной воде с лимонным соком артишоки под домашним майонезом. Кстати, могу на запах определить, достаточно ли соли. Это 100% связано и с работой.

b2-1

Вы считаете себя сильной женщиной?

Да, я сильный человек! Я очень сильный человек. Не потому, что я так решила. Просто прошла через многие испытания. В том числе и со здоровьем. Научилась в этом плане философски на все смотреть.

Есть ли будущее у науки в Молдове и у женщин в науке?

Точно есть, несмотря на все сложности. Я же вижу, как мои коллеги привозят из-за рубежа смелые инновационные идеи. Все еще строится на энтузиазме молодых. И мне обидно, когда этих людей не ценят. Речь не о медалях и грамотах. А о месте, где можно спокойно реализовать идеи. Необходимо дать ученому свободу действий.

«Наука а Молдове не развивается» – это измышление. У людей просто нет доступа к информации. Пытаемся приобщать желающих к науке в рамках международного проекта «Researchers night». Академия наук Молдовы не только ведь дает добро, но и выступает как софинансатор по мере возможности. А так, это чистой воды волонтариат. На 90% – точно. Чтобы рассказать о нас, о даже самом минимальном прогрессе, мы даже с учителями школ говорим, зовем их в лабораторию, предлагаем периодически проводить уроки в Институте химии, Институте зоологии или математики. Крайне редко приходят, это ведь трудно – собрать детей, проследить за ними.

Очень хочется, чтобы люди не воспринимали науку как нечто закрытое. Наука существует на деньги налогоплательщиков, а они имеют право знать, как мы эти средства распределяем. Science Slam Moldova – тоже открытый конкурс для молодых ученых, который пропагандирует интерес к науке у простых обывателей. У нас все знают о певицах, моделях, светских львицах – не хочу осуждать, но кто знает местных современных художников, врачей, ученых?

2

 

 

 

Круговорот купюр в Молдове

Молдавские леи такие бумажные, что так и норовят порваться, испачкаться, постираться, подгореть. Если с вами случалась такая напасть, и вы выкидывали купюры, то очень-очень зря…

5506 0
By: /
Выбираем недвижимость в столице. Советуют эксперты

А вы знали, что 20% потенциальных клиентов откажутся приобрести квартиру под номером 13. Это также касается номера дома и этажа. Многие обойдут стороной и квартиры с цифрой 6 или 66, посчитав их дьявольскими. Так ли важно уделять внимание нумерологии при выборе жилья? Специалисты по недвижимости убеждены, что цифры важны лишь в том случае, если речь идёт о квадратных метрах и цене. Что предлагает рынок недвижимости в Кишинёве и на что стоит обращать внимание при покупке или аренде квартиры, расскажут агенты по недвижимости Виктор Романеску и Дойна Олэреску.

1159 0