By:

«Детство Иисуса» Дж. М. Кутзее. Роман-ребус для любителей загадок

Если вы, как и мы, все лето ломаете голову над новыми сериями «Твин Пикса», пытаясь распутать клубок смутных посылов и зашифрованных намеков и начали получать от этого удовольствие, BRW-Magazine советует посвятить несколько вечеров чтению романа Дж.М.Кутзее «Детство Иисуса», книги, которая окажется прекрасным тренажером для вашего мозга.

«Детство Иисуса» — одна из самых нашумевших книг последних лет и одна из главных загадок литературы начала XXI столетия. Вошедший в шорт-лист Букеровской премии, роман одного из лучших современных писателей серьезно озадачил читателей и критиков. И пока теории, что именно происходит на его страницах, разветвляются, углубляются и размножаются почкованием, Кутзее успел создать продолжение, «Школьные дни Иисуса», русскоязычный перевод которых только-только вышел в издательстве «Э». Так как читать новую книгу без знакомства с первой частью смысла нет, мы и решили напомнить, что скрывается за обложкой «Детства».

Детство Ийсуса.Дж. М. Кутзее, BRW Magazine, www.brw.md

Иосиф Бродский в эссе о Дереке Уолкотте писал: «Поскольку цивилизации конечны, в жизни каждой из них наступает момент, когда центр больше не держит… Скрепляющую работу в подобные времена выполняют провинциалы, люди окраин». Джон Максвелл Кутзее — тоже писатель с окраин, человек, оторванный историей от своих корней и заброшенный на иной континент. Он потомок нидерландских колонистов из ЮАР, заклеймивших в своем «Бесчестье» политику апартеида, и в то же время гражданин мира, избравший местом жительства, в конце концов, космополитичную Австралию. Как и большинство профессиональных современных писателей, Кутзее долгое время работал университетским преподавателем литературы. Он известен своим затворническим образом жизни, нелюбовью давать интервью и непреклонной позицией в отношении защиты прав животных: скотобойни и птицефабрики, по его убеждениям, ничем не лучше концлагерей, и эту истину человечеству еще предстоит осмыслить.

Уже в своем третьем романе «В ожидании варваров», вдохновленным одноименным стихотворением Константиноса Кавафиса, писатель обратился к надреалистическому жанру литературной параболы, нарисовал предельно обобщенный мир, своего рода развернутое иносказание. Местом действия здесь служит небольшой город на границах Империи (тоже окраина), стоящий посреди пустыни и ожидающий нашествия варварских племен. Сюжет разворачивается в неком обособленном пространстве, одновременно настоящем и условном.

«Детство Иисуса», написанное спустя тридцать три года, во многом оказалось близким по стилистике тому роману из восьмидесятых. Только степень обобщения здесь возросла, а текст оказался почти за гранью рационального постижения. Но в этой невозможности до конца разгадать все его тайны – очарование и магия творения Кутзее.

Действие книги начинается в неком иммиграционном пункте по регистрации беженцев. Мужчина в сопровождении пятилетнего ребенка только что прибыл в неизвестную нам страну, где жизнь придется начать заново. Национальность, раса, религия новоприбывших не обозначены. Они просто мужчина и мальчик, пришедшие из ниоткуда. В современном мире маркеры национальной идентичности значительно ослабли, границы между странами стали условными, миграции возросли, а смешение рас – дело будущего. Универсальность героев в этом смысле показательна.

Так что, спросит читатель, это еще один роман о попытках ассимиляции в чужой стране, актуальное высказывание на тему эмиграции, беженцев и т.д. и т.п.? Поначалу будет казаться, что все именно так, но затем Кутзее обломает любые предположения читателя.

Главная интрига «Детства Иисуса» — понять, что же здесь все-таки происходит. Роман разительно напоминает кубик Рубика, который с каждым новым поворотом то ли запутывается, то ли проясняется, но не остается прежним.

Сюжет при этом не изобилует никакими сложностями. Мужчина (Симон) и мальчик (Давид) будут пытаться обжиться в новом городе под названием Новилла, жизнь в котором выхолощена, упорядочена до стерильности. Написан роман намеренно минималистично, в чем-то даже скупо, словно из него вытравлены все признаки эмоциональной речи. Однако за кажущейся простотой, мнимой прозрачностью медленно начнет проступать вопрос за вопросом.

И давайте сейчас не будем спрашивать, причем здесь Иисус. Роман, если на то пошло, вообще никакого отношения к религии не имеет. Сам писатель признавался, что хотел бы выпустить книгу без всякого названия на обложке и титуле, и только в конце огорошить им читателя, нанеся финальное туше.

Первые вопросы у читателя начинают возникать в связи с местом действия, Новиллой. Допустим, он вымышлен. В литературе немало выдуманных городков, о которых мы можем сказать, в какой стране они находятся. С Новиллой этот фокус не пройдет. Нам известно, что говорят в нем по-испански, однако ни для кого из его жителей этот язык родным не является. Это не Испания и не Латинская Америка. Здесь все беженцы и эмигранты. Каждый приплыл сюда океаном на корабле и, попав в Новиллу, забыл все, что происходило с ним прежде.

Дальше мы узнаем, что Симона и Давида не соединяют никаких уз. Они не отец и сын, не дедушка и внук (и не любые другие комбинации родственников). Оба друг друга никто, однако Симон настойчиво твердит, что приставлен к ребенку и что за него в ответе. Своих настоящих родителей мальчик потерял на корабле и забыл их. Цель Симона – отыскать мать Давида. Отца он почему-то не ищет вообще, а вот мать пытается определить… интуитивным путем и в конце концов отдает подопечного чуть ли не первой попавшейся богачке Инес, которая ни с того ни с сего проникается к чужому ребенку родительской любовью.

Чем дальше читаешь «Детство Иисуса», тем сильнее увязаешь в его топи. Роман, кажется, развивается вопреки любой логике и законам здешнего, человеческого мира. Кутзее удается создать некую автономную реальность, одновременно совершенно иррациональную, живущую по законам, которые постоянно от читателя ускользают, и при этом жизнеподобную. Обрисована Новилла в книге нарочито схематично. Иногда создается впечатление, что сюжет разворачивается в некой пустоте, где нет ни времени, ни пространства.

Детство Ийсуса.Дж. М. Кутзее, BRW Magazine, www.brw.md

Писатель постоянно дразнит читателя: вроде, дает ему подсказки, которые чуточку помогают выстраивать версии о происходящем, а затем уводит все возникшие теории в никуда, снова запутывая. Есть в романе и совсем нелепые, на первый взгляд, вещи. Немецкий язык здесь настойчиво называют английским, а автором «Дон Кихота» значится некий сеньор Бененгели.

Метод рассказа истории здесь завораживает своей непостижимостью. Это прекрасный тренажер для покачивания умственных способностей. Читатель постоянно строит новые теории, получает их опровержение, цепляется за новые детали – строит снова. Мозг работает на полную, и это замечательно.

Но вместе с тем «Детство Иисуса» — очень мудрая книга. Рекомендовать ее стоит, в первую очередь, тем, кто увлекается философией. Страницы романа затрагивают самые разнообразные проблемы. Здесь много емких и небанальных мыслей. В конце же, когда читатель несколько устает от бесконечных загадок, Кутзее вдруг выходит на тему относительности нормы в обществе, показывает, что социум готов изгнать каждого, даже ребенка, если этот кто-то не соответствует ожиданием среднестатистического обывателя о том, каким должен быть другой среднестатистический обыватель. Люди, не соответствующие шаблонам, становятся бесприютными изгоями просто потому, что большинство боится всего, чего не понимает. «Что есть норма?» — этот вопрос все чаще и чаще встает перед современным человеком, и его, в конце концов, напрямую адресует писатель читателю. Она некий факт, обусловленный объективной реальностью, или подвижна в своих границах и чисто субъективна?

Кубик Рубика в итоге почти поддастся читателю, намекнув, что все в «Детстве Иисуса» происходит в ином мире, куда персонажи попали после смерти. Однако в нем они тоже смертны, и, когда снова умрут, попадут в иную реальность, где обретут новые имена и снова должны будут отыскать друг друга. Так – до бесконечности. Кутзее проводит эту мысль с самого начала, намеренно вводя мотив забвения после пересечения водного пространства: во многих мифологиях мир живых от мира мертвых отделяет река, море или океан, после пересечения которого (и/или питья вод из него) пропадает память о земном существовании. Когда вспоминаешь эту деталь и начинаешь связывать нити воедино, общая картина вырисовывается четко. Дело осложняют, правда, внезапно появившиеся евангельские аллюзии. Симон, Инес и Давид начинают сопоставляться с Иосифом, Марией и Иисусом, но при этом вынутыми из культурного контекста, помещенными в новую реальность и далекими от своих прототипов. Зачем Кутзее затеял это сопоставление, для сюжета не обязательное, можно обсуждать долго и не прийти ни к одному из конечных ответов. Как этот факт соотносится с первой догадкой о потусторонней реальности? Возможно, Кутзее намеренно оставляет возможность каждому читателю по-своему трактовать свой текст, расширить его своими догадками, теориями и домыслами. Можно даже попытаться выстроить теорию, что весь роман — тонкий стеб над современным методом литературного анализа, видящим потаенные смыслы во всем, по поводу и без. А можно… лучше прочтите роман сами и попытайтесь понять, что хотел сказать всем нам мудрый-мудрый старик Кутзее.

Браться за «Детство Иисуса» без опыта чтения подобного рода литературы лучше осторожно, а знакомиться с творчеством писателя корректнее, наверно, с ранних его работ, будь то «В ожидании варваров», «Бесчестье» или «Жизнь и время Михаэля К.». Однако прочтение «Детства Иисуса» дает ни с чем не сравнимый и ни на что не похожий опыт, словно путешествие за грань доступного нашему пониманию. А вынести ценные для себя мысли по возвращении из этого странствия — дорогого стоит.

Детство Ийсуса.Дж. М. Кутзее, BRW Magazine, www.brw.md

К тому же не забываем, история не закончена. И в скором времени «Школьные дни Иисуса» смогут дать новые разгадки. Или запутать все в конец. Прочтем – увидим.

660 0
Читайте также:

By: /
«Погребенный великан» Кадзуо Исигуро: Средневековье, драконы, проклятье памятью

В рамках ежемесячных литературных бесед BRW-Magazine знакомит вас с творчеством наиболее выдающихся писателей современности. Мы уже говорили о Джонатане Франзене, Ханье Янагихаре, Хавьере Мариасе и Джоне Максвелле Кутзее, советовали к прочтению рассказы Элис Манро и Джорджа Сондерса, романы Джеффри Евгенидиса и Марио Варгас Льосы. Настало время рассмотреть последний роман одного из самых ярких писателей современной Великобритании Кадзуо Исигуро.

1926 0
By: /
«В час битвы завтра вспомни обо мне» Х.Мариаса — самый глубокий роман о призраках

В новом обзоре предлагаем к прочтению роман испанского автора Хавьера Мариаса «В час битвы завтра вспомни обо мне» — о «привидениях», иногда вторгающихся в наши жизни из прошлого.

732 0